?

Log in

Читатель

Dec. 5th, 2015

10:41 pm - Содержание журнала [sticky post]

Read more...Collapse )

Apr. 28th, 2017

12:17 am - Болибрух Андрей Андреевич. Доктор физико-математических наук. Профессор. Из "Воспоминаний..."

Как часто мне приходилось слышать от моих коллег, что их жизнь на мехмате МГУ была бы прекрасна, если бы не необходимость заниматься общественными науками: историей партии, философией, политэкономией. Сколько трагических историй о загубленной аспирантуре или о неудачно сданной сессии по причине именно общественных наук можно найти в студенческом фольклоре. Скажу сразу, что никогда полностью не понимал и не принимал этих рассказов.

Мне кажется, что многие эти истории скорее говорят об интеллектуальной лени их персонажей, не способных или не желавших сделать над собой минимальное умственное усилие для того, чтобы решить эту заведомо разрешимую проблему.

Мне повезло, мое отношение к общественным наукам сформировалось под влиянием замечательного человека, преподававшего тогда курс философии на мехмате, Евгения Александровича Беляева. Я посещал на старших курсах его кружок по философии искусства, на котором впервые познакомился с работами Выготского и Потебни, прочитал с огромным интересом знаменитую книгу Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса».

Евгений Александрович внушил нам простую мысль: все курсы общественных дисциплин опираются на ограниченный объем фактического материала, вполне доступный для памяти студента МГУ, и основаны на очень простых правилах игры (так же как и политическая жизнь, и поведенческие стереотипы общества). Для интеллекта мехматянина не должно составлять никакого труда понять эти правила и в нужные моменты действовать в соответствии с ними, поэтому любая оценка на экзамене по общественной дисциплине, кроме отличной, безусловно, является позором или признаком интеллектуальной лени для математика.Read more...Collapse )

Apr. 19th, 2017

02:36 am - Яков Ейнович Айзенберг. Часть 3

По дороге, и это свидетельствует о том, что человек он был очень внимательный, он неожиданно задал мне вопрос, работаю ли я одновременно дворником. На мое глубокое изумление он показал на участке, который мы проходили, воткнутую в землю табличку с надписью «участок Айзенберга».

Страсть Сергеева к внешнему виду нашей территории была огромной, так что вся она была разделена на участки между подразделениями ОКБ, которые должны были обеспечивать их чистоту и порядок в режиме дворников, которых, конечно же, не хватало. Отсюда и таблички с указанием фамилии начальника, за чьим подразделением закреплен участок. Власть начальника службы АХО (административно-хозяйственный отдел) в этих вопросах над подразделениями была безграничной, по его докладной мне могли объявить административное взыскание, а всему отделению снизить размер квартальной премии.

Вот так командовали специалистами, создававшими самые сложные в мире СУ РКТ. Причем на табличке писалось не наименование отделения, а фамилия начальника. Но кто обращал внимание на это чистое хамство и неуважение, мы привыкли, что чистота на территории важнее всего, да и что мы могли сделать, ведь приказы исходили лично от Сергеева.

Взыскание по техническим вопросам мне могла объявить только коллегия министерства, а за не понравившуюся начальнику АХО территорию - фактически он сам, уменьшить размер квартальной премии тоже он. Это так, вспомнилась очередная нелепость, а сколько их было, - не перечислить.

Глушко достаточно долго провел времени, обсуждая со мной действительно важные вопросы. Совершенно между прочим он спросил, сколько времени нужно для реализации изменения, о котором я, к прискорбию, только от него и услышал, так как оно вообще не затрагивало работы теоретиков, что само по себе свидетельствовало, что оно весьма незначительно и непринципиально. Я сказал, что изменение моей работы просто не затрагивает, а вообще, как я его понял, речь идет о такой мелочи, что просто неудобно тратить его время. Он не давал больше никаких пояснений, и мы начали осмотр стендов теоротделения, включая корпус огромных нагрузочных стендов, о которых я уже писал.

Валентин Петрович был очень внимателен, и, с учетом своей специальности и занимаемой должности, проявил себя наилучшим образом. Наступил вечер, я проводил В.П. в кабинет Сергеева и хотел уйти, но он попросил с согласия Сергеева меня задержаться и присутствовать при их беседе.

Я твердо знаю, что, когда ругаются большие начальники (а куда уж здесь больше), лучше всего держаться подальше, но выхода у меня не было. Беседа началась с просьбы Глушко принять и реализовать это злосчастное изменение в самые короткие сроки. В ответ Сергеев произнес очень длинную речь с перечнем работ, которые должна сделать для этого наша организация.Read more...Collapse )

02:36 am - Яков Ейнович Айзенберг. часть 2

Приоритет сверхтяжелой ракеты был неоспорим и в глазах Минобороны, мы начали с СУ 15А14. Только ею интересовались, приезжая из Кремля и со Старой площади и, главное, что их беспокоило, чтобы даже малейшая характеристика 15А14 была не хуже, чем у 15А30. На эту тему я писал огромное количество справок и многократно вызывался для личных докладов в отдел оборонной промышленности ЦК и в ВПК

Но все же мы сделали эту программу и провели первый пуск ракеты, кстати, неудачный из-за плохой работы завода №586, который долгое время не переставал нас торопить, утверждая, что ракета стоит готовая и ждет только СУ. Пока разворачивались пуски 15А14, мы, не переводя дыхание, переключили все наше оборудование на разработку СУ ракеты 15А30, где нас подгонял уже не ЦК, а собственное министерство, чем особенно увлекался заместитель Министра, которому мы были непосредственно подчинены. Человек он был абсолютно невежественный в вопросах БЦВМ и их программирования, но руководил, причем дело доходило до анекдотов.

Однажды по поручению Министра он выехал в Свердловск, где разрабатывалась тоже цифровая СУ для МБР на подводной лодке. Свердловские коллеги не успевали (проблема создания математического обеспечения остро стояла и у них), зам. Министра приехал их ускорять. На его стандартный вопрос, когда будут готовы приборы, последовал ответ, что приборы готовы, но нет программ. Он немедленно заявил, так в чем дело, сядьте и за ночь напишите, и чтобы утром машина с приборами уехала в Миас к разработчикам ракеты. До готовности летной программы свердловчанам оставалось не менее года напряженной работы, но зам. министра разницы между словами «программа БЦВМ» и, например, «программа КПСС» не понимал.

Вот на таком уровне нами руководили. Единственное, что регулярно делал этот чиновник, он каждое утро звонил мне и спрашивал, где же летная программа 15А30, так как ему нужно докладывать министру. Мои попытки объяснить, что дело не в одном дне и даже не в одной неделе, вызывали руководящее раздражение и каждодневную угрозу, что вот сейчас он пойдет к министру по поводу моего снятия с работы за срыв сроков. Он пошел и был неприятно поражен (мне рассказал об этом случайно присутствовавший при разговоре начальник другого Главка), когда министр задал вопрос, «а кто сделает вместо Айзенберга бортовую программу, ты что ли?».Read more...Collapse )

02:35 am - Яков Ейнович Айзенберг. Ракеты. Жизнь. Судьба. часть 1

...советский учёный, главный теоретик четырёх поколений систем управления ракетно-космической техники. . Доктор технических наук, профессор, академик. (Wiki) Из книги "Ракеты. Жизнь. Судьба"

...Возвращаясь к моей биографии, скажу, что поступил в обычную мужскую среднюю школу, которую закончил с золотой медалью. Уверенно я направился в приемную комиссию физического факультета Харьковского университета, так как в законе было четко сказано, что обладатели золотых медалей имеют право поступать в институт без экзаменов. Но, как говорится в хорошем советском анекдоте, «право ты имеешь, но не можешь».

Сотрудник, специально подобранный для такой работы как отказ в поступлении лицам, которых партия не хотела пропускать, заявил, что я не пройду медицинскую комиссию. Я робко заметил, что еще и не пытался, и тут последовал четкий ответ (я, конечно, был не единственным абитуриентом такого рода), что он (секретарь) это и так знает и документов у меня не примет. Так я впервые столкнулся во весь рост с государственным антисемитизмом. В школе его не было вообще. Я еще вернусь к вопросу антисемитизма, он не мог не коснуться и меня при жизни в СССР, коль скоро это была практически открытая государственная политика.

Но пока я поступил на радиотехнический факультет Харьковского политехнического института, существенно уступавшего по рейтингу физическому факультету университета, в тот год (1951) евреев еще, хоть и с трудом, туда брали. Потом началось «дело врачей» — и брать перестали.

Радиофак был обычным техническим факультетом обычного провинциального ВУЗа, но студентам уже на третьем курсе оформляли «допуск к секретным работам». Тем, кто не знает, что это такое, просто повезло. Поводом для отказа в оформлении тогда было только наличие родственника за границей.Read more...Collapse )

Mar. 10th, 2017

12:14 pm - Политические ситуации конца XX—начала XXI вв. и исторические оценки причин гибели царизма (2)

Приходилось ли закулисе при таких обстоятельствах себя утруждать? Не они ли составляли внутренние предпосылки к революции, отрицаемые В. Шамбаровым?
В том, что предпосылки эти существовали, нет сомнений и у некоторых других разоблачителей закулисы. Так, видный исследователь российской истории И. Я. Фроянов, приведя слова И. А. Ильина о «зложелателях» русского народа, «закулисных, идущих „тихой сапой“», далее пишет: «Однако было бы сверхпримитивизмом ставить
революционные события.1917 г. в зависимость исключительно от происков мировой закулисы или от действий кучки революционеров, возглавляемых В. И. Лениным, как это зачастую изображают сегодня.

И внешние силы, и партия большевиков лишь умело воспользовались сложившейся в стране реальной ситуацией, имеющей глубокие исторические корни. Закулиса и Ленин только подтолкнули сползающую медленно в пропасть старую Россию».

У А. Байгушева признание исторической обреченности старого строя носит трагический для него самого характер. Отметив роль евреев в революции, он продолжает: «Для нас, русских, сейчас однако гораздо важнее разобраться, почему еврейским лидерам типа Троцкого-Бронштейна или Ленина-Бланка удалось всколыхнуть массу
призрачной мечтой о социалистическом рае на земле. Почему русская „соборность“ оказалась столь наивно беззащитной перед большевистским экстремизмом? И еще мы должны честно сами перед собой ответить на вопрос: „Почему прогнили устои Соборной Монархии, за которую мы так держались? Почему она не устояла, рухнула под
напором эсеровского терроризма и большевистского экстремизма?“ Вопросы эти не по нашей теме. Но держать их в уме русскому националисту всегда надо. Неприятно. Но надо».Read more...Collapse )

12:14 pm - Политические ситуации конца XX—начала XXI вв. и исторические оценки причин гибели царизма (1)

Рафаил Шоломович Ганелин - видный отечественный историк, член-корреспондент Российской академии наук.
"В России двадцатого века. Статьи разных лет"

"В советской исторической науке изучению предпосылок и причин революционных событий 1917 г. уделялось большое внимание. Итоги этой работы рассмотрены в историографических исследованиях перестроечных лет и постперестроечного периода. К этим исследованиям, среди которых надо отметить посвященные развернувшейся
в 1970-х годах дискуссии о предпосылках революции, принадлежащие В. В. Поликарпову, читатель может быть с полным основанием отослан.

За кулисами «последней дискуссии советских историков», как назвал ее этот автор, крылось некоторое несовпадение взглядов на ключевой сюжет российской истории, существовавшее в двух отделах аппарата ЦК КПСС. Отдел науки во главе с его заведующим С. П. Трапезниковым твердо стоял на почве теории формаций, которая с математической детерминированностью предусматривала безусловность существования капитализма в России, как и повсюду, и неизбежность смены его социализмом.

А в Международном отделе по понятным причинам не могли провозглашать это перед представителями зарубежных коммунистических и рабочих партий и потому благосклонно отнеслись к теории многоукладности в российской дореволюционной экономике , которую, пользуясь определением, данным Лениным послереволюционной экономической действительности, выдвинули К. Н. Тарновский и другие «новопрочтенцы» (так называли исследователей предпосылок революционного процесса в России, которые в своем свободном отношении к Ленину «докатились», по выражению их критиков, до утверждения об утрате пролетариатом гегемонии после Февральской революции, принадлежавшего П. В. Волобуеву). Read more...Collapse )

Feb. 27th, 2017

04:48 pm - Никифоров Алексей Иванович. Инженер, автолюбитель, шабашник. часть 2

Колька Федоров снова пригласил меня в Бологое на «шабашку». В преддверие поездки, я решил привести машину в «порядок». Много уроков я извлек из своего автомобильного опыта, но, пожалуй, самый главным из них является принцип: «Не трогай технику - она тебя не подведет». Но, как говорится: «Дурная голова рукам покоя не дает».

Стучала задняя подвеска, а у меня были новые рычаги. Естественно был решено, что если заменить рычаги, то и стук прекратится. В выходные, когда жена с сыном уехали в Тверь, я занялся этой проблемой и с небольшим трудом, но решил ее. Теперь казалось, что я поеду как на нормальной машине. Однако первый «тест» показал, что я потерпел фиаско, и зря потратил время. Задняя подвеска как била по кузову на кочках, так и продолжала бить до самой продажи машины. «Система» была такая.

Время до отъезда оставалось и поскольку у меня есть вновь перебранный двигатель, (по словам прежнего владельца – «перебранного как для себя») то неплохо было бы его поставить. Уж всяко, подумал тогда я, новый двигатель в дальней дороге лучше старого. А вдруг со старым, что-то случиться! Решено - сделано! Заново, уже по методике, которая была освоена на Петергофском шоссе, но уже не торопясь, я заменил старый двигатель, на «новый», а заодно поставил старую коробку передач, так как она оказалась «не причем». Работу закончил вечером, а на следующее утро 2-го aвrycтa выехал на машине в сторону города Бологое, экипированный по «полной программе». У меня в машине была и тушенка и прочая жратва, и газовая плита и самое главное: я вез с собой килограмм 100 запасных частей на все случаи жизни. К слову сказать, благодаря этому обстоятельству я и смог вернуться обратно.

Этот случай выработал у меня еще один принцип: « Не предпринимай дальних поездок после ремонта, пока не убедишься в течение первых 100 километров пробега, что все работает нормально. Почему 100 километров? Да потому что дальнейшая практика показала что если машина прошла 100 километров без проблем, значит еще 1000 она не подведет. (Речь, конечно же, шла о «Запорожце». Смешно оценивать ресурс современных машин тысячью километров. А тогда и 1000 было много.)

Встретились с Колькой и ребятами в Бологом, разместились, посидели. Колька спровоцировал поехать кататься. Поехали вчетвером по ухабистым дорогам Бологовщины. Утром проснулся, и прослезился. Выгнало масло из двигателя. Полностью! «Новый» двигатель, «перебранный как для себя», по утверждению продавца, оказался очередным «котом». Остается только благодарить, что этот «кот» довез меня обратно.

Магазинов запчастей за каждым бугром в ту пору не было, и поэтому пришлось лить то масло, которое можно было найти в совхозе, а точнее у ближайшего трактора. В результате при пуске двигателя машина покрывалась огромными клубами дыма. Но все-таки, даже в таком виде, она выручала нас при необходимости съездить в магазин, или еще по каким либо делам. Однако и там, мне пришлось в третий раз снимать силовой агрегат, чтобы поменять сломанную вилку сцепления. Эту операцию я выполнял уже как штатный слесарь ремонтник.

ШАБАШКА - 2 Эта «шабашка» разительно отличалась от прошлогодней. Колька заранее договорился, что нам дадут отдельный объект - строительство навеса для сена. Это должен был быть «мега – супер» навес размерами 24 метра в ширину и 54 в длину. Высотой от 10 до 12 метров в зависимости от ландшафта, местности. Оценивая задуманное, трудно было поверить, что мы справимся с работой в срок. Но Колька был уверен в успехе...Read more...Collapse )

04:45 pm - Никифоров Алексей Иванович. Инженер, автолюбитель, шабашник.часть 1

Родился в Ленинграде в 1954, учился в Технологическом институте, работал. Из пояснительной записки: Я рядовой обыватель, родившийся и воспитанный в социалистическом обществе...

Избранное:
"...Дубки! «Как много в этом звуке!». Наше садоводство под названием «Химик» состояло из двух улиц: Садовой и Лесной. С момента получения участков почти у всех были построены дома, называемые официально «садовыми павильонами», посажены садовые культуры, количество которых жестко регламентировались Уставом садоводства. Согласно этому документу ты мог посадить определенное количество (и не дай бог больше) яблонь, ягодных кустарников, малины и прочее.

Дом твой (садовый павильон)должен быть размером не более 6 на 6 метров в плане, плюс веранда 2 на 6 метров. Высота дома не могла превышать 6 метров. Наличие второго жилого этажа запрещалось. Поэтому они назывались чердаками, хотя и были вполне благоустроены. Все эти ограничения были связаны с тем, что государство, дав гражданам земельную свободу, боялось, что граждане быстро переродятся в мелкобуржуазные элементы и начнут извлекать нетрудовые доходы от эксплуатации выделенных участков.

1 августа 1977 года стал моим первым рабочим днем и отсчетом моего официального трудового стажа. Молодой специалист (так я стал называться) поступил на должность инженера (без приставки - конструктор) с окладом 115 рублей в месяц и премией выплачиваемой по результатам работы всего завода один раз в квартал, называемой «прогрессивкой». Была шутка по этому поводу - мы живем в век технического прогресса и прогрессивки. С этой прогрессивкой мне не повезло. За первый квартал, когда я еще толком ничего не сделал, я получил премию в размере 40% от оклада. Это были не малые деньги. А потом на протяжении трех лет она выше 20% не поднималась. Зато когда через три года я уволился, премия опять поднялась до 40%. Не любила меня прогрессивка.Read more...Collapse )

Feb. 13th, 2017

03:01 am - Петелин Владимир Герасимович. Профессор,кандидат технических наук. часть 3

1976
5.07. Понедельник. Узнал, что принят на должность начальника сектора в Московский филиал НИИ дальней связи (ЦООНТИ «Экос») МПСС СССР.
28.07. Среда. Отпросился на сдачу экзамена по спец. предмету в МИУ им. Серго Орджоникидзе

Мне достался очень легкий билет: три элементарных вопроса:
1. основы экономики промышленного предприятия,
2. основные принципы и уровни управления производством,
3. моральное стимулирование труда.

Особенно не стал готовиться, просто мысленно выстроил основные тезисы текстов, и когда прозвучало: «Кто готов?» пошел сдавать экзамен первым. Комиссию возглавляла сама ректор МИУ Олимпиада Васильевна Козлова. Первые 2 вопроса прошли гладко, на дополнительные вопросы отвечал без запинок. И надо же! - погорел на 3-ем, казалось бы, пустяковом вопросе.

Черт меня дернул «отличиться». Быстренько перечислил современные моральные формы поощрения и стимулирования (я с этим имел дело каждый день), и когда перешел к аргументации их значения, вместо того, чтобы показать, как относятся к этому партия и наше правительство и подкрепить сказанное цитатами из соответствующих документов, процитировал легендарный диалог Наполеона со своим маршалом, по поводу восстановления во французской армии орденов и медалей.

Буквально это прозвучало так: «Кому нужны эти железки и побрякушки?» – спросил маршал. «Я этими побрякушками завоюю Европу!» - ответил Наполеон. Вместо ожидаемой похвалы я увидел, что у Олимпиады Васильевны - председателя комиссии – недоуменно изогнулись брови, а округлившиеся глаза укоризненно уставились на меня. Члены комиссии чуть ни 5 минут молча переглядывались между собой. «Что вы себе позволяете?» почти шепотом произнесла О.В., забрала у меня билет и попросила подождать в коридоре.

Экзамен пошел своим чередом. Как оказалось, оценки каждому объявляли сразу, а мне пришлось ждать до выхода последнего абитуриента. Наконец, позвали и меня. Вердикт выслушал стоя. Говорила, потрясая моими документами, сама Олимпиада Васильевна. «Мы долго советовались, что с вами делать? На 2 вопроса вы ответили хорошо. А за ответ на третий вопрос большинство членов комиссии потребовало снять вас с экзамена. Мы внимательно изучили ваши рекомендательные документы, взвесили все за и против, и приняли решение выставить оценку за экзамен – удовлетворительно.

С такой оценкой при конкурсе 10 человек на одно место, вряд ли мы сможем зачислить вас даже в заочную аспирантуру. А о дневной или вечерней - даже и говорить не приходится. Общее мнение - вы проявили легкомысленное, неуважительное, безответственное отношение к одному из важнейших вопросов управления трудовыми коллективами. У нас учатся серьезные люди, а Вы еще не дозрели до этого. До свидания. Об окончательном решении вам сообщат письменно». Ушел как оплеванный. Материл себя последними словами. Но в душе теплилась надежда, что не все еще потеряноRead more...Collapse )

Navigate: (Previous 10 Entries)