jlm_taurus (jlm_taurus) wrote,
jlm_taurus
jlm_taurus

Categories:

САВРЕЙ Владлен Сергеевич. ИНДИГИРКА

...Минуло уже три года и у меня наступал очередной отпуск. Так уж получалось раньше, что в отпуска я не ездил, а получал компенсации и продолжал работать. Причину для этого всегда можно было найти, а согласие профсоюза - простая формальность. Думал также сделать и сейчас, но совершенно случайно изменил свои планы.

Виновником этого был главный инженер рыбзавода Костя Виклейн. Тот всегда чувствовал себя не в своей тарелке, если не пропадал на рыбалках и летом развил бурную деятельность по подготовке экспедиции на Индигирку. Там он собирался заготовить и привезти на завод икру индигирского омуля и чира - рыбы редкой и очень качественной во всех отношениях. Мальков завод намерен был вырастить и выпустить в Вилюй. Для перевозки икры заготавливали легкие ящики из твердого пенопласта, делали рамки с натянутой марлей.

Директор завода добивался финансирования этой экспедиции, чего-то добился, но, очевидно, недостаточно т.к. потребности были гораздо большие. Помогал ему куратор строительства завода от Дирекции Виктор Пономарев - начальник производственного отдела Вилюйской ГЭС. В благодарность за это начальство велело Виклейну включить Пономарева в состав экспедиции, хотя никакого опыта лова рыбы и таежной жизни у того не было. Но мужик он был с виду сильный и здоровый так что Костя особенно не возражал.

Совершенно неожиданно Виклейн предложил и мне поехать с ним на Индигирку да еще и в качестве старшего рабочего. За это на заводе будут платить неплохую зарплату, командировочные и, главное, заключат договор, по которому всю выловленную при заготовке икры рыбу мы можем продать, заработав на этом приличные деньги, да и себе привезти рыбы, которой нет на Вилюе. Все это меня заставило задуматься: отпускные получу, да еще и за время отпуска можно будет неплохо подзаработать и попутешествовать за государственный счет. Соблазн был велик и я согласился.

Поделился я этими планами с Лешей Шпаком - начальником ВОХР. Лешка был, пожалуй, самый заядлый рыбак и охотник в поселке, делал хорошие чучела. Глаза у него загорелись! Привел массу доводов за то, чтобы его взять на Индигирку: есть таежный опыт, есть право на ношение всякого оружия, может и нам оформить такие права и дать из охранного арсенала потребное количество стволов, включая пистолет ТТ. Я тут же перезвонили Виклейну. Тот Лешку знал и согласился сразу же. Так собралась вся наша команда.

Раньше мы общались не часто и решили до отъезда притереться друг к другу. Способ притирки нам был известен только один - застолье. Мы стали регулярно встречаться после работы то у Лешки в ВОХРе, то у Пономарева дома, пользуясь тем, что его жена была в отъезде. Никаких видимых пороков друг у друга не заметили, энтузиазм наш постепенно подогревался и начала поездки мы ждали с нетерпением.

Дорога нам предстояла непростая: от Чернышевского до Мирного на машине; от Мирного до Якутска на грузовом рейсе; от Якутска до Зырянки на реке Колыме спец рейсом на АН-2 и уже оттуда либо вертолетом, либо тоже на АН-2 до Хаттыстаха на Индигирке, где нам было разрешено по лицензии отлавливать рыбу и заготавливать икру.

Началась наша дальняя дорога в конце августа. Уже в Чернышевском мы поняли, что основной работой в этой экспедиции будет погрузка - разгрузка.

Костя дозвонился до своего приятеля - главного рыбинспектора и тот самым настоятельным образом пригласил нас с Костей в гости. До этого мы однажды прекрасно провели время в Ленске на их барже - лаборатории и подружились с Валентином.
Валентин жил в старинном деревянном доме еще дореволюционной постройки... Я впервые был в таком старинном доме и Валентин показал мне все прелести такого жилья.

Погода стояла жаркая и мы спустились в полуподвальное помещение с приятной прохладой. Ниже было еще несколько ярусов подвала. На самом нижнем была постоянная температура около минус 10-12 градусов. Там лежали мешки с рыбой всех видов, туши мяса и птицы. Чуть выше, где температура было около нуля, стояло несметное количество банок с икрой разного цвета: черной, красной, желтой. Неплохо жил главный рыбинспектор Якутии!

Наутро, поправив здоровье, прихватив с собой весьма объемистый пакет с закусками всех видов, мы отправились в аэропорт. Там все было в порядке, если судить по крепкому сну наших охранников и бешено вращающемуся хвосту Сильвы.
Я снова сходил в перевозки и угадал - нам предложили вылететь в Зырянку, но добавили почту до Момы. Все равно надо было где-то заправляться горючим и мы, посоветовавшись, согласились.

Борт подогнали прямо к ограде, в него уже была загружена почта. Свой багаж мы закинули быстро и полетели на северо-восток над полюсом холода Оймяконом и Верхоянским хребтом. Глядя в иллюминатор, в котором видны были только горы и не было никаких признаков деятельности человека, я невольно вспомнил свои полеты на Чукотку, а никогда не бывавшие в подобных краях Шпак и Пономарев даже как-то притихли. Летели до Момы долго - часа 4 и все уснули, а я совсем не могу спать при работающих моторах и глазел в иллюминатор на бесконечный суровый пейзаж.

Мома - маленький поселок и районный центр на восточной окраине Якутии. Знаменит он только тем, что здесь в отрогах Момского хребта водятся редчайшие горные бараны - архары с огромными рогами и розоватой шерстью. Людей там живет немного, условия жизни очень суровые, завоз товаров затруднен и все практически перешли на подножный корм - охоту и рыбалку. Разводят немного оленей и якутских коров, от которых молока как от крупной козы. Все это мы попробовали в столовой поселка вместе с экипажем. Пришлось поработать пока перекинули почту, немного устали и обедали с аппетитом. До Зырянки оставалось пара часов лета и прилетели мы туда уже под вечер.

Разгрузились мы на берегу реки, потому что в Зырянке взлетной полосы тогда не было и самолеты садились на песчаную косу - отмель. Здесь же пацаны таскают ведрами местный деликатес-рыбу сельдянку..Если посмотреть на карту и проследить русло реки Индигирки, то примерно в 150 километрах севернее Полярного круга рядом с устьем реки Селеннях виден двойной поворот, который делает река - это и есть Хаттыстах. Лететь туда от Зырянки по прямой - километров 350, пара часов лета. Место очень интересное тем, что здесь постоянное нерестилище омуля, приходящего с Ледовитого океана, а это километров 800 по руслу реки. Этим же путем шли когда-то казаки - первопроходцы и дошли еще дальше Хаттыстаха: километрах в 50 выше по течению располагалось когда-то их поселение Зашиверск.

Уже после того, как мне пришлось на себе испытать все «прелести» этого края и капризы Индигирки я просто преклоняюсь перед мужеством и самоотверженностью казаков - первопроходцев. Протащить волоком ладьи, бредя по почти отвесным берегам Индигирки, течение которой меняется после каждого дождя - это героизм высшей пробы! А уж жить тут и осваивать этот край при их уровне техники и вооружения - это просто уму непостижимо!

Вот на эту-то косу Хаттыстах мы и приземлились после нескольких часов полета из Зырянки. Тут надо отдать дань мастерству и какому-то особенно высокому профессионализму тамошних пилотов. Высочайшего класса пилоты! Работают они там уже много лет, знают весь район наизусть и могут летать в любое место и в любых условиях. При этом ребята не забывают и о своей выгоде: мы сразу же договорились, что залетать они к нам будут при первой же возможности, а мы со своей стороны постараемся обеспечить их рыбой и прочими «дарами» реки и тайги. Пообещали подвозить нам хлеб, а остальное мы надеялись добыть сами.

Началась наша «производственная» деятельность с того, что у Кости и Шпака нездоровым блеском загорелись глаза при виде реки и они тут же решили проверить, есть ли рыба у нашей косы. Тут надо сказать, что лодки у нас не было с собой - ее должен был пригнать с низовьев Индигирки - из Дружины - Костин друг и коллега - районный ихтиолог якут Вася Слепцов.

Завести сеть длиной 25 метров в реку, где течение было довольно сильным после дождей, без лодки было достаточно проблематично, но на то Костя и опытный таежник - нашел выход. При этом он, правда, начисто забыл, что является руководителем производственной единицы и отвечает за безопасность проведения работ. Какая там, к черту, безопасность когда вот она - река, а в ней рыба плавает!

Решил наш Костя связать плот из пенопластовых ящиков и на этом плоту завести сеть. Опыта у меня рыбацкого не было, но посмотрев на реку, я очень засомневался, что из этой затеи что-либо выйдет: течение было очень сильным, вода мутная, по ней несло всякие коряжины, противоположный берег подмывало и сносило песок в русло. Все это, на мой взгляд, не способствовало успешной рыбалке. Свои сомнения я не постеснялся высказать. Костя со мной почти согласился, но азарт был очень велик и плот столкнули на воду.

Уже после первых толчков ящики стали расползаться, но ребята упорно выгребали на середину реки. Ширина реки в спокойном русле здесь была невелика - метров 80, но сейчас после дождей она разлилась еще метров на 30 и все эти 30 метров под водой была мель, которую надо было пройти, чтобы попасть в русло. В результате совместных усилий мы с Витей стояли в воде по самый верх сапог и изо всех сил упирались шестом в дно, удерживая сеть, на другом конце которой течение тащило плот с Костей и Шпаком. Они упирались шестом, толкая плот к берегу и заводя конец сети, чтобы получился «мешок», в котором и должна была находиться глупая рыба, решившая порезвиться в этой мутной воде.

Были бы мы совсем уж придурками, а то ведь - гидростроители и силу воды знали, а вот полезли в эту авантюру! Плот река понесла по течению и стала его разваливать без всяких усилий. Нам же надо приложить максимум этих усилий, чтобы не дать плоту развалиться, сети порваться и уплыть по течению! Передвигаться почти по пояс в воде было очень трудно, упирались мы с Витей изо всех сил, но нас все равно тащило течением. Тех на плоту несет, нас сеть тащит, вся эта дурная затея вполне может окончиться полным фиаско, но все - таки человек силен! Как уж у нас получилось не знаю, но завели-таки мы сеть на косу метрах в 100 ниже по течению!

Вытащили почти развалившийся плот на берег, забили в песок шесты и упали на сухом месте от усталости. Отдышались, отматерились и стали выбирать сеть, ожидая добычи на первую уху. Выбрали сеть быстро и так же быстро испытали полнейшее разочарование: поймали всего две рыбины, вид которых никто кроме Кости не смог определить. Оказалось, что это чукачан - рыба с желтым мясом, ужасно жесткая и практически несъедобная.

Спали как убитые и стали шевелиться в мешках только когда уже совсем рассвело. Над рекой стоял небольшой туман, вода спала, обнажив ил, нанесенный за время паводка. До реки было метров 35 и Сильва уже везде оставила свои следы, исследуя окрестности. Пошли умываться и тут были приятно удивлены тем, что прямо в ноги нам толкается довольно крупная рыбешка - хариусы. Вода стала прозрачной, без наносной мути и было видно, что хариусов очень много вокруг всей косы.

Шпак довольно быстро натаскал с десяток рыбин и мы их тут же изжарили на листе железа, служившем нам большой сковородкой. Удивительное ощущение - завтрак на берегу таежной реки со свежей пожаренной рыбой и огромной кружкой горячего чая! Самое приятное, что не было никаких комаров. Они в это время уже не лютуют, а готовятся к зимовке.

Недалеко от палаток мы вырубили сухостой и заготовили огромную кучу дров. До обеда подготовили еще «вешала» для вяления рыбы, обложили палатки лапником для утепления, проверили снасти. Каждый обзавелся лесками и крючками для отлавливания хариусов. Занятие это мне очень понравилось своей простотой и результативностью. Наматываешь на палец леску с парой крючков, насаживаешь на эти крючки по глазу от ранее пойманных рыб и суешь этот деликатес прямо под нос той рыбине, которая тычется тебе в сапог в этот момент. Ей на помощь сразу же подплывают еще несколько рыбин и тогда выбираешь наиболее крупную и даешь ей заглотить крючок. Медленно вытягиваешь на берег, перезаряжаешь крючок ее же глазом и выбираешь следующую из подплывшей толпы рыб. Вся процедура прекрасно видна в прозрачной воде и это стало неплохим развлечением перед началом большой рыбалки. Таким образом, вкусной свежей рыбой мы были обеспечены. Наскоро приспособили одну печку под коптилку и у же к концу дня попробовали плохо прокопченного хариуса.

Как-то рано утром, когда вылезать из спальника очень не хотелось, но голод выгонял из палатки, мы заметили на свежем иле несколько крупных следов. Шпак тут же определил, что это прогуливался ночью медведь. Известие это нам бодрости не прибавило. Нужно было припрятать продукты и другие припасы, чтобы не стать жертвами мишкиной любознательности. Медведь готовился к зимней лежке и шатался вокруг нашей стоянки, чтобы полакомиться рыбой. На этом он пока и остановился, но кто знает, что у него на уме будет завтра? Пришлось изрядно потрудиться, чтобы соорудить нечто вроде укрепленного склада на ветвях большой лиственницы, стоявшей рядом с палатками.

На следующий день следы появились снова и стало ясно, что бродить по тайге становится опасно. К этому времени к нам по договоренности должен был прилететь вертолет. Пилоты обещали подбросить нам хлеба и мешок соли. У них был намечен рейс на Зашиверск и дальше на Дружину. Прилетели они рано утром и первое, что сообщили нам: видели медведя недалеко от лагеря. Нарисовали на песке приблизительное место. Получалось, что бродит медведь на расстоянии около двух километров, но двигается он в нашем направлении.

Поскольку нарезных стволов у нас хватало, решили мы добыть медведя! Потеха, да и только! Никто из нас никогда не охотился, разве что Шпак - на уток, но старались держаться браво и быстро собрались на охоту. Опять, в который уже раз, двигало нами чувство боязни показать свое «слабо» и мужская подначка. Одна Сильва - умница - не испытывала никакого желания отходить от палаток. Она после того как обнаружились медвежьи следы из палатки не высовывалась ни днем, ни ночью, вызывая насмешки над ней и Шпаком.

Все произошло на удивление просто и быстро. Медведь был здоровущий и достаточно агрессивный. Встретили мы его (или он нас?) почти рядом с лагерем - пер напролом к берегу. Видимо, рыбки захотелось «на халяву» с наших вешалов подергать. Всадили мы в него три пули и все в голову. Какая из них была смертельной никто не знает и поэтому никто себе охотничьей славы не присваивал, хоть Лешке очень хотелось побыть этаким Мюнхгаузеном впоследствии.

Притащили медведя в лагерь, сделали несколько фотоснимков с трофеем. Совершили нечто вроде шаманского камлания (в нашем представлении): попросили у медведя прощения и сняли с него шкуру. Господи, до чего же медведь похож на человека! Я первый раз такое видел и впечатление было неприятное. В душе никакого ликования не было, а просто было чувство, что мы защитили свое жилище и жизнь от посягательств хищника.

Шпак довольно быстро разделал тушу - сказался большой опыт таксидермиста. Пилоты предложили продать им шкуру и желчь, выдали нам вполне приличные деньги и пообещали, что будут регулярно прилетать к нам, привозить продукты и брать у нас рыбу. Нас такое сотрудничество порадовало, ибо рации у нас не было и это был единственный способ связи с миром, а в тайге и на реке может случиться всякое, хоть мы об этом и не думали.

В возне с медведем прошел весь день и часть ночи. Мясо поставили варить, окорока засолили и повесили вялить на дерево. Натопили несколько бутылок медвежьего жиру для каждого из нас. Это великолепное средство от многих болезней. Из медвежьего члена Шпак соорудил себе нечто вроде идола, прибив его к дереву и украсив веточками. Сильва из лагеря убежала, как только притащили медведя и несколько дней после этого ходила, поджав хвост. Избавились от медведя и получили налет ворон на подвешенное мясо. Пришлось все укрывать брезентом.

За этими приключениями как-то и забылось, что нам надо промышлять рыбу и заготавливать икру. Перестройка в настроении произошла сразу же после прибытия долгожданного ихтиолога из Абыя. Вася Слепцов, коренной житель этих мест, только что закончил Якутский университет и был назначен районным рыбинспектором и ихтиологом. Парень молодой и очень приятный в общении. В сравнении с нами сразу было видно, что здесь его мир. Делал он все не торопясь, но удивительно ловко и практично. Прибыл он на лодке с мотором, а другую лодку притащил на прицепе, загрузив ее горючим, палаткой, печкой и всем, что надо якуту в тайге.

У наших ихтиологов возникли разногласия о том, где лучше начинать отлов омуля. Поскольку такие споры может решить только практика, то уже чрез час после прихода Васи мы все сидели в лодке и плыли вверх по течению облавливать песчаные косы, где мог нереститься омуль. Почему-то так заспешили, что даже не пообедали, отложив это дело до возвращения. Забыли закон, что обед откладывать нельзя! Кроме того, в спешке забыли еще и соль. Спохватились только тогда, когда выяснилось, что горючка кончилась, отплыли мы от лагеря километров на 20 и жрать ничего с собой не взяли. Обловили пару кос, омуля не обнаружили. Попалась пара больших чиров, но приготовить их было не в чем и некогда - стало очень быстро темнеть. За такую безалаберность мы были наказаны тем, что пришлось есть сырую рыбу без соли и в дикой тоске сплавляться несколько часов до лагеря. На удивление никаких последствий наши непривычные желудки не испытали, а брюшко сырого чира ( с солью, конечно !) очень даже вкусная еда.

Наевшись медвежатины, мы выспались как следует и на следующее утро начались для нас настоящие трудовые будни и если кто-то посмеет сказать, что это было похоже на курорт, то плюньте ему в глаза !

Просыпались мы всегда с рассветом и, поеживаясь от холода, брели на речку умываться. Заходили в воду по колено и поливались водой, а по ногам толкались хариусы, на которых мы уже не обращали внимания. Потом разжигали костер поярче и готовили завтрак: чай с хлебом и медвежатиной. Вскоре кончился хлеб и мы стали сами печь таежные лепешки: мелко - мелко рубили топориком рыбу, смешивали этот фарш с мукой, солью и яичным порошком, добавляли речную воду, выкладывали на противень, раскаленный на костре. Такая получалась вкуснятина! А вот уж потом начиналась рабочая страда - от слова «страдание».

Технология заготовки икры достаточно проста: нужно завести сеть с лодки и вытралить ее к берегу. Все, что в нее попало надо вытащить из ледяной воды и отсортировать: икряную рыбу отдельно, а все остальное в сторону. Отдельно отбираются самцы с молоками и самки, у которых икра уже течет и созрела для оплодотворения. Из таких самочек икру выдавливают в чистый тазик и поливают молоками, выдавленными из самцов. Все это промывается довольно длительное время проточной водой, пока в зернах икры не проклюнутся черные точки - глазки. Это уже оплодотворенная икра и ее складывают тонкими слоями на марлю, натянутую на деревянные рамки. Эти рамки укладываются в ящики и икра в них должна сохраняться при температуре не ниже 0 и не выше 5 градусов до того как их выгрузят на рыбозаводе в садки. Все вроде бы просто, но на практике все выглядит несколько иначе.

Начинается все с того, что надо найти нерестилища. Хотя давно известно, что омуль, придя из Ледовитого океана, нерестится именно здесь на Хаттыстахе, но тут столько отмелей и затонов, где можно отложить икру, что нужно потрудиться, чтобы найти и обловить эти места. Делается это так: двое садятся в лодку и заводят конец сети до середины реки. Двое на берегу изо всех сил упираются в землю шестом, на котором закреплен второй конец сети и стараются удержать его на месте. Удержать, как правило, не удается, ибо течение очень сильное и лодку сносит далеко от места отплытия. Приходится бежать, тормозя шестом, вслед за лодкой, пока усиленно гребущие рыбаки не направятся к берегу и не пристанут на мелководье. Раз на раз не приходится и зачастую такие пробежки были до полукилометра длиной. Если учесть, что бегать приходилось по крупному галечнику в резиновых сапогах и телогрейках, то не трудно понять, что после каждого забега мы без сил падали на песок и несколько минут не могли отдышаться. Смыв пот, приступали к разгрузке сети.

Работа эта тоже не сахар: вода ледяная, рыбу надо вынимать осторожно. Наши ихтиологи - Костя с Васей - сортировали улов и тут же давили икру, а мы готовили сеть к следующему заходу. Снасть укладывали в лодку и бурлачили к лагерю, а хариусов, торчавших в каждой береговой ячее сети, складывали на берегу в ямках.

Первое несчастье, свалившееся на нас, пришло от самих омулей. Мы сделали уже больше десятка ходок, наловили кучу рыбы и не заготовили ни одного грамма икры: на нерест пришли только самки и, хоть убейся, ни одного самца! Так было несколько дней, но мы трудились без остановки, т.к. нельзя было пропустить приход самцов. К тому времени у нас было несколько тазиков незрелой икры ( мы, ведь, едим незрелую икру, а зрелую есть невозможно), которую мы посолили и на первых порах потребляли в несметных количествах. Потрошеная рыба занимала все вешала и пришлось готовить новые. Для хариуса вырыли большую яму до самой вечной мерзлоты и складывали рыбу там в надежде продать ее, как и было оговорено в нашем договоре с заводом.

Наконец - то самцы подошли и наша страда превратилась в натуральную каторгу. В день мы делали по 6-8 ходок и к вечеру, разобравшись с икрой и уловом, были совершенно без сил. Спали как убитые, еле успевая влезть в спальный мешок.

Ящики наши успешно наполнялись и пришла самая большая забота: постоянное дежурство около них с градусником. К тому времени по ночам уже были приличные заморозки. Для регулирования температуры в ящиках мы таскали лед и подкидывали его, когда было больше 5 градусов, а охладив, вновь затаскивали в палатку подогревать выше нуля. Вахту стояли как на корабле - по 4 часа и эти часы были не самые легкие в нашей жизни.

Однажды, когда омуль уже хорошо пошел, где-то после обеда мы услышали стук лодочного мотора на реке. К нам с низовья Индигирки, со стороны районного центра - Дружины прибыли несколько лодок и намерились было ловить омуля на наших косах. В лодках прибыл народ не простой, а начальство: военком, райисполком, потребсоюз и еще какие-то местные «тойоны». Вася Слепцов всех их знал и предупредил нас, что это «партийные браконьеры» и связываться с ними не стоит. Они ежегодно хищничают на этих косах и считают это место своей вотчиной. Вот тут-то и раскрылся во всю силу характер мягкого с виду Кости Виклейна.

Он вышел к ним навстречу и попросил удалиться на расстояние не менее 50 километров от этих мест. При этом вынул и показал бумагу с большим гербом, где черным по белому было написано, что эти места отданы нашему рыбозаводу для заготовки икры. Для якута любого ранга бумага с печатью - серьезная вещь. Что-то они там забормотали по-своему, бумагу повертели со всех сторон, но, очевидно, решили, что государство далеко, а рыба рядом и стали подтаскивать лодки к берегу. Костя посмотрел на нас и демонстративно щелкнул затвором карабина. Мы подошли к лодкам и тоже приподняли стволы.

Для нас они были никто, а бумага давала право на решительное отстаивание интересов государства, о чем я им и высказал «командирским голосом». Они давай размахивать какими-то удостоверениями, но и меня было министерское с собой. Пришлось показать и предупредить, что все их деяния будут несомненно доложены в Обкоме, если они не уберутся отсюда по-хорошему. Просто так убраться они не могли: на Востоке, хоть и Дальнем, лицо терять не любят. Они записали исходящий номер нашей грамоты, наши имена и должности, пошипели что-то, грозно косясь на своего земляка Васю, и отбыли вниз по течению. Ерундовый, вроде бы, случай, но нам впоследствии отрыгнулся. А пока мы уже на следующий день о них забыли, посмеявшись вечером у костра.

Вскоре прилетел вертолет и мы передали с ними запрос в Зырянку на спец рейс для отправки ящиков с икрой в Чернышевский. Омуль уже отнерестился, икру мы заготовили в необходимом количестве и наступал следующий этап нашей экспедиции: заготовка икры чира.

Через пару дней прилетел и сел прямо на косу АН-2, в который мы загрузили нашу добычу, небольшие подарки домой и проводили Витю Пономарева, пожелав ему удачи в нелегком труде по сохранению икры. Пилоты пообещали, что прилетят к геологам и привезут деятелей из Верхнеиндигирской экспедиции, которые с большой охотой купят у нас рыбу. Продать эти 5 тонн хариуса и не продешевить поручили мне, хоть я никогда никакой торговлей не занимался.

Добрались до стоянки геологов за несколько часов. Высадили меня с припасами и рыбой в подарок, вытащили лодку на берег и оставили ждать самолета из Усть-Неры.

...прошло несколько дней и, наконец-то, прилетел самолет с очень активной женщиной - представительницей профкома геологов. Там уже собрали деньги за рыбу и часть этих денег уплатили за пять спец рейсов из Усть-Неры. Собирали они по 4 с чем-то рубля за килограмм со своих работников, а мне предложила по 2,2 рубля за килограмм. Это было больше, чем мы рассчитывали (1,8 рубля) и я не стал торговаться с ней, хоть и скроил недовольную рожу и даже махнул рукой «... что, мол, с вами поделаешь...»

Попрощались мы с ребятами очень тепло и улетели к нам на Хаттыстах. Там пришлось порядком потрудиться на погрузке самолета. В перерывах между рейсами я отдыхал в наскоро сооруженном шалаше и даже одну ночь пришлось переспать у костра. Когда я последним рейсом улетал в Усть-Неру, все, что происходило со мной за последний месяц, казалось мне нереальным. Не верилось, что заканчивается главная часть наших приключений. Мне почему-то думалось, что «главная». Я еще не представлял, что ждет нас на Крест- Майоре.

Жили мы в единственной сохранившейся в бывшем поселении Крест-Майор землянке - засыпухе. Сделана она было очень добротно и время почти не разрушило ее. Очевидно, ею периодически пользовались, т.к. там мы нашли хорошую печку, запас керосина и пару ламп. Вход был хорошо утеплен, на нарах могли свободно разместиться десять человек. У нас было достаточно припасов, не считая рыбы, которую мы постоянно отлавливали, чтобы определить когда пойдет чир. Основной нашей задачей теперь была заготовка икры чира.

Через несколько дней после моего прибытия к нам заявился гость. Приехал он на легких санках, запряженных крепеньким маленьким якутским конем. Оказалось, что это главный оленевод из совхоза, расположенного ниже по реке километрах в 50 от нас. Мужик оказался отличный! Мы неплохо посидели за чаем, он переночевал с нами и объяснил, что здесь на Крест - Майоре у них нечто вроде продовольственной базы: охотники, перед тем как выехать на всю зиму в свои угодья, заезжают сюда и получают от совхоза по паре мешков рыбы. Он нам показал где эта рыба хранится. Оказалось, что за запертым замком был глубокий - метров 30 - погреб, разделенный на этажи.

Посередине перекрытий проделано сквозное отверстие, через которое с помощью блока поднимают мешки с рыбой. Мы спустились до самого низа и каково было мое удивление, когда на нижних ярусах лежали мешки с рыбой, выловленной еще в 1938 году! Это было написано на бирках, прикрепленных к мешкам. Мы взяли на пробу несколько рыбин и приготовили их. Никакой разницы в сравнении с сегодняшним уловом не было - таково свойство вечной мерзлоты.

Приехал Семен, изловили несколько крупных чиров, сварили оленьи языки, употребили по бутылке водки на брата, дали салют в честь виновника торжества. В тостах прославили мой «подвиг» по добыче спиртного и улеглись спать, крепко раскочегарив печку.

Но как ее ни топи, а утром волосы примерзали к подушке. Морозы наконец-то покрыли реку плотным льдом и в один не очень прекрасный день Костя сказал, что настало время массового отлова чира, скатывающегося после нереста. Ловить мы должны были, устанавливая сети подо льдом. Как это делается мы со Шпаком не знали, но Костя с Васей уверенно стали готовить какие-то длинные шесты, называя из «нырялами». Сетей с крупной ячеей у нас было три по 25 метров каждая. Погрузили мы эти сети и палки на некое подобие саней и вступили на лед. Эту первую ходку по свежему льду я не забуду никогда ! Впечатление было не меньшее, чем мой прежний переход через Волгу по канатной дороге.

Лед был еще недостаточно прочный и прогибался у нас под ногами. Я уверен, что у всех из нас внутри «очко дымилось», но виду не подавали, только разошлись на некоторое расстояние друг от друга. Дошли до середины реки и начался наш труд на подледном лове рыбы.

Разметили по длине шеста несколько лунок, привязали к «ныряле» сеть и стали проталкивать шест от лунки к лунке. Толкали то другим шестом, то просто руками и пока поставили все три сети изрядно наморозили руки. Через лед было видно как к сетям подходит рыба и попадает в ячею. Зрелище настолько увлекательное, что я даже и забыл, что стоим мы на тонком слое непрочного льда. Вытаскивали сети в обратном порядке и тут же вынимали улов, бросая рыбу на лед. Поймали несколько больших чиров с икрой и молокой и здесь же приготовили икру в тазике. Этот тазик плотно укутали и бегом повезли в ярангу.

Кроме чиров попалось много достаточно крупных налимов. Якуты налимов не едят, но очень любят налимью печенку. Они называют ее «максой» и едят сырой, чуть посолив. Я вспомнил, что Андрюша мой тоже очень любит максу, но жареную и решил заготовить ему побольше этого лакомства. Налимов распотрошил, печенку собрал в марлевый мешок и отправился на берег. Идти пришлось одному и почти в полной темноте, т.к. ребята меня ждать не стали и отправились раньше. В темноте идти по льду было не так страшно, настроение после преодоленных страхов было хорошее. Еще несколько дней и можно будет отправляться домой.

Каждый из нас прихватил с собой несколько чиров, закинули их на крышу яранги замораживать, а несколько штук отстрогали с чаем. Решено было готовиться к отъезду. В погребе было много пустых мешков и каждый из нас мог взять с собой по мешку мороженого чира. Чтобы больше влезло брали только тушки без голов и хвоста, но как ни ухищрялись больше чем 22 штуки в мешок не влезло. Остальных подарили Семену и приготовили для летчиков, которые должны были вскоре прилететь за нами. Вертолет не мог взять больше, чем тонну нашего груза и приходилось ограничивать себя в размерах добычи.

В числе моих трофеев было несколько отснятых пленок и на следующий день я их обработал. Кто бы мог знать, что наши заботы еще не кончились и эти снимки сослужат нам добрую службу! Почти сразу же мне нужно было приступать к работе - отпуск закончился. На работу пришел с чирами подмышкой. Приближался 1973 год и мы уже готовились праздновать, когда продолжились наши индигирские приключения: всем нам пришли повестки к следователю прокуратуры.

Оказалось, что те якуты-начальники, которых мы прогнали с Хаттыстаха, не успокоились. На нас пришла большая «телега», из которой следовало, что мы вели хищнический лов рыбы, нарушали правила Охотнадзора и торговали рыбой чуть-ли ни по всей Якутии. Поскольку мы числились рабочими завода и находились в служебной командировке, то эта «телега» напрямую обвиняла завод и его руководство.

Мы собрались все вместе у Пономарева дома и долго обсуждали сложившееся положение. Договорились, что будем говорить только то, что было на самом деле, ибо не чувствовали за собой никакой вины, а, наоборот, все в поселке считали нас чуть - ли не героями. В обиду нас не должны были дать, но нервы потрепать могли изрядно. Так и получилось. В поселок приехал какой-то пацан из прокуратуры, долго надувал щеки, листал бумаги, предъявленные заводом: договор, накладные на привезенную икру, платежные ведомости и еще какие-то справки, но ничего криминального там не нарыл и уехал. Мы, было, уже успокоились, но перед самым Новым Годом нас вызвали в суд в качестве ответчиков.

Судьей у нас тогда стала очень приятная крупногабаритная женщина, переведенная из Мирного. Она нас вызвала для предварительного разговора и мы ей правдиво описали всю нашу эпопею во всех подробностях. Вот где пригодилась гора фотоснимков, отснятых мною! Разговор начался очень натянуто, но потом обстановка стала совсем непринужденной, ее интересовали подробности продажи рыбы и я дал ей телефоны в экспедиции. Не знаю, звонил ли кто-либо туда, но через пару дней на заводе стало известно, что нас в спекуляции не обвиняют. Оказывается, что рыбу можно было продать и по гораздо большей цене, чем я сторговал.

Суд над нами длился пару часов. За это время дама вдоволь налюбовалась снимками убитого медведя, выяснила наш доход и определила, что мы ни в чем не виноваты, но грозить оружием аборигенам не следовало. Устно высказала мысль, что завод практически задаром получил большую партию икры редких рыб, а мы - просто лопухи, что не потребовали оплаты, соответствующей затраченным усилиям. Мы были полностью оправданы по всем пунктам обвинения. Прокурорский пацан, просивший для нас по паре лет принудительных работ, «умылся» и ни с чем уехал в Мирный. После суда мы сняли стресс обычным способом и на этом уже окончательно закончилась для нас поездка на Индигирку.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments