jlm_taurus (jlm_taurus) wrote,
jlm_taurus
jlm_taurus

Categories:

Белкин Виктор Данилович, экономист,доктор экономических наук, профессор

Основным содержанием моей работы в ЦСУ было исчисление национального дохода, создаваемого на транспорте, в торговле и в сельском хозяйстве: в колхозах, совхозах, машинно-тракторных станциях (МТС), личных подсобных хозяйствах населения. Поставщиками информации для этих расчетов служили соответственно отделы финансовой и сельскохозяйственной статистики, статистики товарооборота и транспорта, а также бюджетов рабочих, служащих и колхозников.

...План работы ЦСУ схематично можно изобразить в виде пирамиды разного рода статистических разработок, в вершине которой находится баланс народного хозяйства (БНХ). БНХ включал балансы общественного продукта, трудовых ресурсов, производства и распределения национального дохода (финансовый баланс), балансы доходов и расходов населения и основных фондов. Названные балансы разрабатывались на основе информации отраслевых и функциональных управлений и отделов ЦСУ, которые названы выше. Эти подразделения ЦСУ занимались обработкой месячных, квартальных и годовых отчетов, поступавших из статуправлений союзных республик.

Некоторые особо крупные предприятия, организации союзного подчинения и министерства, в частности, Министерство путей сообщения, направляли свою отчетность непосредственно в ЦСУ. БНХ ЦСУ представляло в Госплан, Совмин и в ЦК ВКП (б). Наряду с БНХ отдел баланса составлял секретный бюллетень о социально-экономическом положении страны. Этот бюллетень ЦСУ ежемесячно представляло Сталину и еще некоторым членам Политбюро ЦК КПСС.

В отсутствие Старовского Малышев курировал наш отдел —БНХ. Однажды Соболь отправил меня к нему с каким-то поручением. Малышев, как человек любознательный, поинтересовался моими занятиями в ЦСУ. Я рассказал ему, что кроме регламентной работы — исчисления национального дохода, — я пытаюсь составить финансовый баланс колхозов. Сообщил также о своем давнем хобби — ценообразовании.

При разработке финансового баланса колхозов у меня возникли существенные затруднения с определением прибавочного продукта — он получался с отрицательным знаком. Государственные заготовительные цены на сельскохозяйственную продукцию не возмещали даже материальных затрат и оплаты услуг МТС на ее производство. Когда я рассказал об этом Малышеву, он ничуть не удивился и сообщил мне, что во многих колхозах так называемые трудодни никак не оплачиваются. Колхозники живут только за счет личного подсобного хозяйства. После консультаций Малышева разработка колхозного баланса у меня пошла быстрее. Вскоре я ее завершил и представил В.А. Соболю, который внимательно ознакомился с полученными результатами, одобрил выполненную работу и... убрал ее в сейф, сказав только: «От греха подальше».

Тут я уже понял, от каких неприятностей он меня уберег. Нищету колхозной деревни утаить было невозможно, но говорить и писать об этом строго-настрого запрещалось. Кроме своей основной работы отдел БНХ выполнял разного рода поручения руководства страны. Одним из таких поручений, исходившим непосредственно от Сталина, было определение нового валютного курса рубля, введенного в обращение одновременно с отменой карточной системы, в конце 1947 г.

..Взамен низких «карточных» цен на продукты питания и промтовары тогда были установлены существенно более высокие розничные цены. В течение 1948—1949 гг. их несколько раз снижали —в целом почти на 30%. В то же время в США наблюдались рост цен, инфляция и был девальвирован доллар — валюта, в которой выражался курс рубля: 5 руб. 30 коп. за 1 доллар. В соответствии с противоположной динамикой цен — соотношения покупательной способности рубля и доллара — Сталин решил пересмотреть курс рубля. Для этого следовало провести расчеты паритета покупательной способности рубля и доллара. Ныне для таких расчетов используется обычно методика американских экономистов М. Джильберта и И. Крэвиса, впервые опубликованная в 1954 году1.

В 1949 г. подобной методики еще не существовало. Поэтому расчет проводился по схеме, предложенной В.А. Соболем.Весь общественный продукт СССР в разрезе нескольких десятков товарных групп пересчитывался в доллары. Пересчет каждой
товарной группы проводился по соотношениям цен американских и советских товаров — представителей этих групп. затем суммарный объем общественного продукта (в долларах) сравнивался с фактическим (в рублях). Для нас не было тайным желание Сталина установить возможно более высокий курс рубля.

...Для того чтобы повысить паритет рубля по отношению к доллару, мы старались подобрать для расчетов такие товары-представители, соотношения рублевых и долларовых цен на которые были бы минимальны. Например, наиболее «успешно» удалось подобрать товары-представители для группы «одежда». Рублевая цена на советские пальто, сшитые из шинельного перекрашенного сукна, сопоставлялась с долларовой ценой на американские коверкотовые пальто. Соотношение рубля и доллара получилось в этом случае чрезвычайно благоприятным — 1 руб. 20 коп. за 1 доллар (!).

Однако для большинства товарных групп столь удачных товаров-представителей не оказалось. Как мы ни старались, получилось 14 руб. за 1 долл. Впрочем, если бы даже товары-представители были репрезентативными, паритет рубля и доллара занижался в пользу рубля, ибо расчет выполнялся по структуре общественного продукта СССР. При расчете паритета этих валют по структуре общественного продукта США получилось бы больше рублей за доллар. Это и понятно, поскольку в составе национального продукта каждой страны выше доля тех товаров, цена которых относительно низкая. В группе пищевых продуктов России — это хлеб, картофель, говядина, США —соя, апельсины, курятина. Еще больше отличаются удельные веса промышленных товаров.

В СССР была высока доля «мягких товаров» —одежды и обуви, в США — товаров длительного пользования: бытовой электротехники и автомобилей..Чтобы получить объективные показатели паритета, пользуются, как указывалось, методом Джильберта — Крэвиса.

В нашем случае находят среднегеометрическое из паритетов валют, исчисленных по структуре национальных продуктов СССР и США.Сказанное подробно рассмотрено в книге И. Бирмана «Экономика недостач» (Нью-Йорк, 1983 г.) в разделе «Потребление советского и американского населения».

Вопреки результатам нашего расчета с марта 1950 г. официальный валютный курс рубля был все же повышен с 5 руб. 30 коп. до 4 руб. за 1 долл. На мой недоуменный вопрос В.А. Соболь, со слов В.Н. Старовского, рассказал, как такое произошло. ...Сталин, ознакомившись с нашими расчетами, «скорректировал», что называется, полученные в результате 14 рублей за 1 долл.: взял синий карандаш и перечеркнул единицу. Получилось 4 руб. за 1 доллар (!).

Официальная версия иная. Установленный прежде валютный курс 5 руб. 30 коп. за 1 долл. соответствовал номинально золотому содержанию рубля — 0,168 г и доллара — 0,889 г. законом от 28 фераля 1950 г. золотое содержание рубля было опять же чисто номинально повышено до 0,222 г — в 1,3 раза, соответственно повысился и валютный курс рубля. заметим, что столь нереалистический курс отрицательно сказывался на внешнеэкономических связях, тормозил развитие находившегося в зачаточном состоянии иностранного туризма. Поэтому уже в 1957 г. для «нетоварных»операций пришлось ввести специальный курс — 10 руб. за 1 доллар.

Подобный двойственный валютный курс рубля просуществовал относительно недолго. И при деноминации рубля 1961 г. его официальное золотое содержание было повышено до 0,987 г, и валютный курс был установлен соответственно в размере 90 коп. за 1 доллар. По утверждению тогдашнего министра финансов СССР В. Гарбузова, этот курс был рассчитан «на основе результатов соотношения покупательной силы валют по всему национальному продукту». Насколько мне известно, методика расчетов валютного курса осталась той же, что описана выше. Отсюда заверение В. Гарбузова относительно реального соотношения покупательной силы валют не чем иным, как блефом, не назовешь.

В стенах ЦСУ я получил возможность ознакомиться не только с макро-, но и с микроэкономическими результатами сталинских репрессий. В ЦСУ отчетность предприятий и организаций, как указывалось выше, непосредственно не поступала. Исключение составляли предприятия-гиганты — крупнейшие металлургические комбинаты, автомобильные, тракторные, паровозо- и вагоностроительные заводы, которые отчитывались прямо перед ЦСУ.

...Между тем вскоре после поступления на работу в ЦСУ в широченном коридоре пятого этажа, на котором размещался наш отдел, я, к немалому удивлению, обнаружил штабеля никем не охраняемых довоенных годовых отчетов предприятий-гигантов. После войны эти отчеты привезли из эвакуации обратно в ЦСУ и свалили там, где было свободное место.

...Моей любознательности не было в ту пору предела. С нетерпением дождавшись окончания рабочего дня, я стал листать отчет Горьковского автозавода за 1934 г. На титульном его листе стояли подписи руководителей предприятия, как положено, трех лиц: директора, главного инженера и главного бухгалтера. Но следующий отчет из стопки ГАЗа — за 1935 г. был подписан уже двумя лицами: главным инженером и главным бухгалтером. Смотрю отчет за 1936 г. — одна-единственная подпись главного бухгалтера. с нетерпением раскрываю отчет за 1937 г., подпись... счетовода. Последовательное исчезновение автографов первых лиц предприятий на их годовых отчетах — результат повальных репрессий, которые в те годы прокатились по стране. С устранением руководителей предприятий тесно коррелировались представленные в отчетах показатели производства продукции — сокращение ее выпуска в 1,5—2 раза.

Смотрю другую стопку отчетов — Харьковского паровозостроительного завода (ХПз): картина, аналогичная газовской, и т.п. В перестроечной литературе, обличающей лихолетье культа личности, немало сказано о том, как в предвоенные годы страна была ослаблена почти поголовным истреблением командного состава Красной Армии. О промышленности написано меньше. Между тем и здесь наблюдалась аналогичная картина.

.. меня перевели на работу в Мосгорстатуправление, где назначили инспектором по статистике Октябрьского райисполкома.Райинспектура была низовой ячейкой статистических органов..

В райинспектуру стекалась отчетность дислоцированных на территории Октябрьского района предприятий и организаций городского и районного подчинения — райтехснаба, жилстройконтор, сберкасс, школ, больниц и поликлиник. Отсюда, «снизу», можно было оценить абсурдность всей тогдашней системы сверхцентрализованного планирования и управления хозяйством. К каким нелепостям она приводила, покажу на примере деревообрабатывающего завода — Доза № 3. Основной продукцией этого предприятия были гробы. Спрос на них в военные и послевоенные годы был весьма велик, что и понятно.. Но спустя 6 лет после войны смертность в стране резко снизилась.

Между тем народнохозяйственные планы составлялись от достигнутого и предусматривали рост производства всего и вся. Корректировать планы разрешалось только в сторону увеличения. Однажды я был приглашен к председателю райисполкома, который поведал мне свою печаль. Доз № 3 согласно плану работает на полную мощность, и вся его территория уже давно уставлена невостребованными гробами. Было необходимо убавить плановое задание. Но это находилось в компетенции одного лишь человека — председателя Совета министров СССР И.В. Сталина..

Председатель райисполкома просил «достучаться» до самодержца через ЦСУ СССР, с тем чтобы изменить план Доза № 3. за помощью я обратился к И.С. Малышеву, о котором сказано выше. И это помогло. План выпуска гробов Дозу № 3 был минимизирован. В награду я получил постоянную прописку в Москве — прописку, но не жилье, хотя и это считалось немало. У меня появилась возможность по крайней мере претендовать на жилье, а пока оставалось снимать комнату в частном доме, но уже не на «птичьих правах».

..И.С. Брук пригласил меня для беседы... Он сформулировал свои пожелания и условия ясно и жестко: «Первое. ЛУМСу нужен сотрудник, который, понимая нас, был бы понят госплановским руководством, с тем чтобы применению ЭВМ в экономике был дан зеленый свет".. с 1957 г. я стал работать в ЛУМСе младшим научным сотрудником.

Памятуя о приведенных выше условиях Брука, я решил действовать без раскачки — незамедлительно. Первым делом стал осваивать американский опыт расчета коэффициентов прямых и косвенных (полных) затрат по межотраслевым балансам. Благо, работая в ЦСУ, я ознакомился с так называемым ПИПовским балансом народного хозяйства за 1923—1924 гг., составленным под руководством начальника ЦСУ СССР Павла Ильича Попова. Этот баланс в дальнейшем Сталин презрительно обозвал «игрой в цифири».

Между тем указанный БНХ включал таблицу — оборотную ведомость, показывающую потребление продукции одних отраслей на производство продукции других — прообраз будущих межотраслевых балансов. Для освоения расчетов полных затрат я воспользовался статьей Эванса и Хоффенберга, опубликованной в американском журнале «Экономическое ревью», в которой содержались таблицы межотраслевых связей США в 1947 г. и расчеты леонтьевским методом «input-output» (затраты—выпуск) коэффициентов прямых и косвенных полных затрат. Авторы статьи предлагали использовать этот метод для анализа послевоенной реконверсии экономики США.

Опираясь на сделанные расчеты, я предложил изменить методологию планирования: составлять народнохозяйственные планы, отправляясь не от ресурсов, а от потребностей. Подготовил соответствующие предложения с развернутой аргументацией и за подписью И.С. Брука направил их в Госплан. В Госплане тогда уже — в ногу со временем — был учрежден отдел по применению математических методов в экономике. В этом отделе наши предложения были одобрены, но в качестве задела на будущее.

... я решил действовать. Поскольку в Госплане должной заинтересованности в реализации наших предложений не проявили, я предпринял попытку использовать метод «затраты — выпуск» в военной сфере — для составления наиболее рациональных мобилизационных планов и программ. С этим я решил адресоваться в Генеральный штаб Советской Армии. Определенные связи с названным учреждением у ИНЭУМа имелись в лице А.И. Берга и заместителя директора ИНЭУМа отставного полковника ГРУ Головченко.

Головченко с помощью бывших сослуживцев по ГРУ организовал нам аудиенцию у начальника Генштаба маршала М.В.Захарова. Мы отправились к нему втроем: зам. директора, главный конструктор ИНЭУМа М.А. Карцев, А.Л. Брудно и я. Выслушав мои предложения относительно составления мобилизационных планов военной экономики на основе метода «затраты—выпуск», маршал не проявил к этому интереса. Доводам об эффективности и экономичности таких планов он не внял, сказал: «Какая там экономичность. Если что понадобится —Госплан со всех штаны спустит, но все необходимое мы получим».

Впрочем, и независимо от этого я вскоре понял, что в сложившихся условиях планировать, применяя метод «затраты–выпуск», невозможно не только по организационным, но и по вполне объективным причинам. Главная из них — специфика советских цен, которые устанавливались волевым образом. Укажем прежде всего, что цены на одну и ту же продукцию, поставляемую разным потребителям, были неодинаковыми. Так, сырье и топливо на предприятия ВПК поставлялись по заниженным ценам. По ценам более низким, чем другим потребителям, реализовалась также одежда и обувь для военнослужащих. Делалось это с целью скрыть действительные размеры военных расходов. Другая особенность советских цен — различные их уровни: низкие, малорентабельные и даже убыточные цены на средства производства и высокие, включающие налог с оборота цены на предметы потребления.

Вполне очевидно, что составленные в действующих ценах межотраслевые балансы давали весьма искаженное представление о межотраслевых связях и пропорциях народного хозяйства. Все это вернуло меня к проблеме ценообразования.

... наряду с ценообразованием я начал заниматься проблемами измерения экономической эффективности. Особо перспективным мне представлялось измерение эффективности внешней торговли — задача, которая в условиях действовавших цен была неразрешимой. Но на основе цен единого уровня с прибылью, равно пропорциональной основному и оборотному капиталу, ее решение становилось возможным. Я разработал методику указанного измерения.

..в 1960 г. ИНЭУМ ...как и многие другие НИИ, получил задание «разработать единую методологию определения экономической эффективности внешней торговли». В ИНЭУМе по этому вопросу было созвано совещание, на котором я доложил разработанную методику.В 1968 г. в доработанном виде она была утверждена Госпланом СССР в качестве Временной типовой методики определения экономической эффективности внешней торговли.

1930—1950 гг. советское плановое ценообразование было целиком сосредоточено в едином центре — Бюро цен Госплана СССР. Цены, исходившие из этого центра, воспринимались как Богом данные. Они были вне критики. В условиях командно-административной системы хозяйствования цены не играли, да и не могли играть той роли, которую они обрели ныне в рыночной экономике. И поскольку функции цен ограничивались обслуживанием хозяйственных расчетов, измерением объемов продукции и пропорций общественного производства, на монополию Бюро цен долгое время всерьез никто не посягал.

Как писал академик-секретарь Отделения общественных наук АН СССР B.C. Немчинов, «комиссия была образована в связи с тем, что на заседаниях Президиума АН СССР при обсуждении научных проблем, связанных с внедрением в народное хозяйство достижений науки и техники, неоднократно возникал вопрос об экономических критериях народно-хозяйственной рентабельности при оценке соответствующих мероприятий и рекомендаций... При обсуждении методики определения экономической эффективности капитальных вложений... с полной очевидностью выяснились основные недостатки современной системы плановых цен, не позволяющие на их основе в Комиссии АН СССР по исчислению стоимости построить необходимый для практики научный критерий экономической эффективности».

...Причины, породившие разномасштабность действовавших цен, состояли в следующем. Проводившаяся с конца 20-х гг. форсированная индустриализация вызвала бурный рост городского населения — рабочих и служащих и соответственно фонда их зарплаты. Но при этом ускоренно развивалась лишь тяжелая промышленность. Легкая и пищевая промышленность деградировали. Насильственная коллективизация нанесла большой ущерб сельскому хозяйству, отрицательно сказалась на производстве продовольствия и сырья для легкой промышленности. Разрыв между денежными доходами населения и материальным их покрытием возмещался повышением цен на потребительские товары. В результате уровень цен на продукцию легкой и пищевой промышленности, а также сельского хозяйства повысился к 1940 г. по сравнению с 1929 г. в 6,5 раза. за тот же период цены на продукцию тяжелой промышленности возросли только в 1,4 раза.

Подобная динамика цен отнюдь не соответствовала динамике издержек производства ни потребительских товаров, ни продукции производственного назначения. Цены на продукцию легкой промышленности устанавливались намного выше издержек производства. Разность между ценами потребительских товаров и их себестоимостью в виде налога с оборота, который взимался в государственный бюджет, направлялась на покрытие убытков тяжелой промышленности. здесь наблюдалась обратная картина: цены на продукцию многих ее отраслей устанавливались ниже себестоимости.

Разномасштабные цены сохранялись по двум причинам: во-первых, вследствие недостатков экономической теории: отрицания или, во всяком случае, недооценки товарно-денежных отношений и действия закона стоимости; во-вторых, потому, что экономика страны управлялась сугубо командно-административными методами, хозрасчет носил формальный характер, роль цен на средства производства была принижена. Лейтмотивом такого отношения к ним и в экономической теории, и в хозяйственной практике служили не подлежавшие критике неизжитые сталинские догмы об ограниченности сферы действия закона стоимости.

Ликвидация разномасштабности цен, т.е. переход к ценам единого уровня предполагал естественно, исчисление таких цен, о чем было сказано в выводах комиссии: «Следует немедленно практически приступить к исчислению стоимости и сравнить предлагаемые схемы определения стоимости (общественная стоимость, цены производства, народно-хозяйственные издержки производства, усредненная стоимость) по важнейшим видам товаров, используя конкретный отчетный и плановый материал по сметам производства и калькуляции товаров».

Институту электронных управляющих машин было поручено провести расчеты цен по обсуждаемым позициям ценообразования. Подготовка необходимой для этих расчетов исходной информации была возложена на ЦСУ СССР. В ЦСУ в это время составлялся первый в СССР межотраслевой баланс производства и распределения продукции за 1959 г. Еще до завершения этой работы удалось подготовить необходимые для расчетов цен предварительные данные по 6-отраслевому балансу, а затем по 25-отраслевому.

В 6-отраслевом балансе сфера материального производства была представлена в разрезе следующих отраслей: легкая и пищевая промышленность; тяжелая и другие отраслипромышленности; строительство; сельское хозяйство; грузовой транспорт;
остальные отрасли материального производства.

Появилась возможность впервые хотя бы приближенно определить масштабы изменения оптовых цен, необходимого для перехода к ценам единого уровня. Прежде по этому поводу строились разные гипотезы. Одни экономисты, в частности А.Я. Боярский, предрекали лавинообразный рост цен, другие полагали, что цены повысятся лишь в несколько раз, третьи, в основном сотрудники Бюро цен Госплана, вообще отрицали различия в уровнях цен, а стало быть, и необходимость их коренного
изменения.

Далее уже на ЭВМ М-2 математиком ИНЭУМа Ю.Ф. Назаровым был выполнен расчет стоимостных цен и цен производства в разрезе 25 отраслей. Методологические вопросы расчетов, исходная информация, полученные результаты расчетов неоднократно обсуждались с И.С. Малышевым, В.А. Соболем, Л.А. Ваагом. В январе 1961 г. они были доложены А.Ф. Засядько. Расчеты показали, что существует возможность единовременного перехода к оптовым ценам единого уровня при сохранении неизменными цен на потребительские товары и услуги. Было принято решение Госэкономсовета уже о более детальных расчетах уровней цен по всей номенклатуре межотраслевого баланса продукции.

Выполненные расчеты показали, что сложившаяся в ту пору система цен была даже не двух-, а многомасштабной: так, уровень цен на продукцию топливно-энергетических и других сырьевых отраслей был ниже, чем на продукцию легкой и пищевой промышленности, в 1,5—1,9 раза, на продукцию сельского хозяйства, строительства и машиностроения — в 1,2—1,5 раза, уровень тарифов грузового транспорта был ниже уровня цен предметов потребления и услуг в 1,3 раза.
Кроме расчетов коэффициентов перехода от действовавших цен к ценам единого уровня была разработана методология моделирования народнохозяйственных последствий такого перехода, выполнены соответствующие расчеты. Отчетный межотраслевой баланс продукции был пересчитан в цены производства, составлен баланс расчетных отношений в народном хозяйстве в этих ценах.

..Причина происшедшей тогда метаморфозы нашего ценообразования заключалась в объективных потребностях экономики в хозяйственной реформе 1965—1967 гг. в решениях сентябрьского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС предусматривалось введение платы за производственные фонды, образование поощрительных фондов предприятия, расширение прямых договорных связей, переход в дальнейшем на оптовую торговлю средствами производства. Всем этим требованиям в большей или меньшей мере и отвечали цены 1967 г. Они обеспечили хозяйственной реформе необходимые стартовые условия. В их числе возмещение издержек производства и обращения; получение прибыли каждым нормально работающим предприятием; относительная эквивалентность обмена; возможность перехода к реальному хозрасчету.

Но еще до реализации предложений комиссии Госэкономсовета об указанных ценах мы с моим сотрудником финансистом Виктором Ивантером ныне академиком, директором Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН стали интенсивно обсуждать проблемы управления народным хозяйством экономическими методами и пришли к выводу, что новые цены — это необходимое, но еще недостаточное условие для получения ожидаемого от реформы эффекта. Управлять хозяйством экономическими методами ни Госплан, ни Госснаб не способны, ибо не получают для этого достаточной информации и не имеют необходимых рычагов воздействия на предприятия. Но зато и тем и другим располагает Госбанк.

Свое видение проблемы мы опубликовали в «Правде», в статье «Реформа и банк» (29 декабря 1966 г.). Статья вызвала негодование в Госплане и в отраслевых министерствах: буквально на следующий почти предновогодний день несколько министров обратились к редактору «Правды» с энергичным протестом. Между тем дальнейшая судьба реформы подтвердила нашу правоту. Реформа проводилась медленно и некомплексно, не был осуществлен переход на оптовую торговлю, сохранилось фондируемое материально-техническое снабжение, а стало быть, и новые цены в хозяйственном обороте не могли полнокровно функционировать. Как известно, кинжал, надолго оставленный в ножнах, ржавеет. Подобно этому и цены без должного употребления не могли сыграть той роли, какая им предназначалась

..в соответствии с утвержденным ученым советом ИЭ АН СССР планом исследований нашему сектору надлежало разработать систему моделей для составления планового баланса народного хозяйства.Отправным параметром расчетов по создаваемой модели должно было стать задание руководства страны по темпам роста национального дохода.

На вопрос, как определяется это задание, А.И. Ноткин доверительно сообщил мне следующую удивительно незамысловатую технологию подготовки такого задания. В канун подготовки плана на очередную — десятую — пятилетку он был приглашен в Кремль, где вместе с помощником А.Н. Косыгина Карповым сочинил эти самые темпы, предусматривая равномерный прирост продукции всех отраслей материального производства, в их числе и сельского хозяйства.

То обстоятельство, что, согласно многолетней статистике, не менее 3 лет из каждых десяти в нашей стране были неурожайными — изза засухи, ранних осенних заморозков и по другим причинам, — при этом никак не принималось во внимание. Такой подход к определению темпов роста поверг меня в уныние. Мне стало ясно, что планы, составленные исходя из подобных отправных параметров, изначально обречены на неудачу.

Другой не менее важной причиной невыполнения планов была хроническая товарно-денежная несбалансированность. Первым экономистом, достаточно полно сформулировавшим эту проблему, был заместитель начальника ЦСУ СССР И.С.Малышев. В его посмертно изданной работе значится: «Диспропорцией, наиболее отрицательно сказывающейся до сих пор на ходе расширенного воспроизводства в нашем народном хозяйстве, является превышение суммы обращающихся денег (в виде наличных денег, а равно и кредита) над совокупностью обращающихся материальных ресурсов.

В условиях относительного недостатка материальных ресурсов по сравнению с денежными и финансовыми ресурсами проблема улучшения качества продукции становится неразрешимой. Продукция любого качества забирается потребителем без особых рассуждений, так как иначе он рискует вовсе ее не получить. Помимо этого диспропорции между обращением денег и материальных благ крайне неблагоприятно отражаются на ходе воспроизводства. Отсутствие материального покрытия денежных доходов населения означает ослабление материального стимулирования и вместе с другими отрицательными последствиями неизбежно приводит к снижению темпов производительности труда. Отсутствие материального покрытия денег, выделяемых
на капитальное строительство и финансирование текущих производственных затрат, неизбежно нарушает установленные планы и вносит элемент дезорганизации вход производственного процесса»

..Красноярское море суть водохранилища ГЭС. Фарватер, по которому шел наш катер, был окаймлен верхушками невырубленных деревьев. Вследствие затянувшихся согласований, а затем спешки, связанной с досрочным (!) вводом ГЭС в эксплуатацию, ложе водохранилища своевременно не очистили, лес не вырубили. Плывший с нами на катере председатель местного колхоза, которому было обещано предоставить этот лес для строительства, горько сокрушался по поводу такой бесхозяйственности.

В дальнейшем я не раз сталкивался с подобными ситуациями, когда «рапортоемкие» объекты сдавали в эксплуатацию досрочно, причиняя немалый экономический ущерб. Порочная практика досрочных пусков незавершенных объектов была одной из составляющих вопиющей неэффективности советского хозяйствования.

Нашим командировочным заданием было изыскание в Дальневосточном регионе дополнительных ресурсов для экспорта. Кроме рыбы и морепродуктов, которые для этой цели были уже задействованы, мы определили для своих изысканий еще три основных экспортных позиции: туризм, древесина и магнетитовые пески, содержащие редкоземельные элементы.

Наиболее перспективным источником древесины могли послужить бревна, затонувшие в реке Камчатка при лесосплаве, так называемый топляк. Японские бизнесмены предлагали выгодную сделку: очистить русло реки от топляка и еще за него заплатить валютой. Но всесильное оборонное ведомство наложило на этот проект табу: нельзя, дескать, допускать иностранцев в пограничную зону. из-за подобного топляка эта река почти на всем ее протяжении стала несудоходной. Аналогичная той, что с древесиной, оказалась и ситуация с использованием для экспорта магнетитового песка, которого на петропавловском и других камчатских пляжах было предостаточно. Предложение японцев о покупке этого песка пограничники также заблокировали.

Все это были относительно скромные составляющие огромного ущерба, причиняемого во всех сферах нашей экономики тотальной милитаризацией страны.

..Аида Манасарова потребовала от нас вещественных доказательств непригодности значительной части выпускаемой в стране обуви. Доказательства макроэкономического характера были известны. В СССР, занимавшем первое место в мире по количеству произведенной обуви, подходящую пару обуви было трудно купить: у магазинов за импортной обувью выстраивались длиннющие очереди. И вот за вещественными доказательствами я обратился в Министерство легкой промышленности, в Главобувь.

Начальник главка, загадочно улыбаясь, повел меня в комнату, примыкавшую к его кабинету. Там на длинном столе были выставлены экспонаты: изготовленные на предприятиях Главобуви, не пользующиеся спросом мужские и женские туфли, ботинки, сапоги. На вопрос, как они поступают с подобной обувью, начальник главка задумчиво ответил: «Частично передаем в детские дома и приюты для престарелых». А как с остальной такой обувью? Этот вопрос остался без ответа. Впрочем,
он был риторическим. Как мне сообщали знакомые специалисты, такую обувь попросту сжигали...

Фальсификации нашей статистики были беспрецедентными. Так, рост национального дохода за 1913–1985 гг. был преувеличен ЦСУ — Госкомстатом СССР, по при знанию его последнего председателя В. Кириченко, в 6 раз, по альтернативным
расчетам — в 13 раз. . Близкая к этой цифра следует из доклада Международного валютного фонда, Всемирного банка и других международных финансовых организаций об экономике СССР

Проведенный НИИ Госкомстата РФ пересмотр динамических рядов макроэкономических показателей за 1960–1988 гг. выявил следующие фальсификации официальной статистики. Рост промышленной продукции в целом был завышен в 2 раза, в том числе
машиностроения — в 4 раза, химической и нефтехимической промышленности — в 1,9, легкой — в 1,7, топливно-энергетической и пищевой — в 1,3 раза

По альтернативным оценкам Г. Ханина, еще большее преувеличение обнаруживается и за предшествующие периоды, особенно за 30-е гг.Нет ничего удивительного, что идеологически запрограммированные, построенные на порочной информационной базе прогнозы предрекали восхождение к сияющим высотам, в то время как в действительности страна сползала в зияющую бездну.

По научно-производственному потенциалу ВПК втрое превосходил отрасли гражданского машиностроения . По имеющейся оценке, в производстве продукции военного назначения прямо или косвенно принимало участие более трети всех работников промышленности. По расчетам ИНП РАН, доля вооружения и военной техники в 1980-е гг. превышала в ценах мирового рынка 3/5 общего объема машиностроительной продукции. Третью ее часть составляло инвестиционное оборудование. На товары народного потребления приходилось лишь около 6%.

При этом большая часть инвестиционного оборудования прямо или косвенно также служила производству военной продукции. Она шла на оснащение предприятий ВПК, металлургической и топливно-энергетической промышленности. Доля
оборудования для непроизводственной сферы — оснащения больниц, жилищ, научных и учебных учреждений — в продукции машиностроения составляла в СССР 7% по сравнению с 24% в США. По расчетам госсоветника РФ, члена-корреспондента РАН А. Яблокова, на производство вооружения расходовалось более 40% электроэнергии и тканей, около половины моторного топлива и машинных масел, металла и других ресурсов.

Россия — единственная в мире страна, где лишь небольшая часть технически сложных потребительских товаров производилась на гражданских машиностроительных предприятиях. На предприятиях оборонных отраслей изготовлялось 100% телевизоров, магнитофонов, другой радиотехнической продукции, 100% швейных машин, почти вся кино- и фотоаппаратура, 70—80% холодильников и стиральных машин, около 50% выпускаемых в стране мотоциклов, мотороллеров, велосипедов

Еще с довоенных лет осуществлялась широкая милитаризация гражданского производства. Неизменно выдерживалось требование: продукция, не только специально предназначенная для оборонного комплекса, но и та, что может быть когда-либо использована на военные нужды, должна быть заведомо пригодна для подобной цели. в военном, так сказать, исполнении производились у нас грузовые автомобили, тракторы, гражданские самолеты. Если во всем мире проводилась диверсификация техники, ориентация на соответствующих потребителей, то в СССР — ее унификация, ибо превалировал один потенциальный потребитель — оборонный комплекс.

C учетом возможного использования на военные нужды изготовлялись 4-6-тонные грузовые автомобили. Для перевозки мелких народнохозяйственных грузов подобная грузоподъемность избыточна, крупных- недостаточна. Преобладающая часть тракторов, поставляемых сельскому хозяйству, имела избыточный вес и мощность. в результате — уплотнялась почва, снижалось ее плодородие, тратилось излишнее горючее. Столь же неэкономичны ввиду избыточной мощности советские пассажирские самолеты и суда. Дело дошло до того, что «Аэрофлоту» оказалось выгодным приобретать гражданские самолеты на Западе — экономия на топливо окупает валютные расходы за срок службы в 1,5—2 раза. Непререкаемые требования военной пригодности в обязательном порядке закладывались в ГОСТы и СниПы

СССР не было четко обособленного ВПК: в широком смысле этого понятия таковым являлось почти все народное хозяйство. Источник http://www.cemi.rssi.ru/publication/sborniki/tryekhtomnik-v-d-belkina/Belkin_t_3.pdf
Tags: 50-е, 60-е, 70-е, 80-е, Расходы и доходы бюджет, мемуары; СССР, экономика СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments