jlm_taurus (jlm_taurus) wrote,
jlm_taurus
jlm_taurus

Categories:

СГАО «Висмут» - 3

"Glück auf (глюк ауф, переводится примерно как «Счастливо вернуться наверх!») — приветствие немецких горняков.
Выражает надежду на возвращение из шахты наверх, на поверхность Земли. Фраза возникла в те времена, когда горняки еще поднимались и опускались в шахты пользуясь деревянными лестницами. После каторжной работы в шахте обычно предстоял длинный и опасный путь наружу, который мог занимать до двух часов времени. С 16-го по 18-е столетия гибель людей в шахтах была обычным, неизбежным делом.
Такое приветствие вошло в слова песни Glück Auf, der Steiger kommt, известная как «Песня горняка» (Steigerlied — Штайгерлид)."



Сергей Агамиров, Записки горного инженера - гидрогеолога
К моему второму приезду в СГАО "Висмут" здесь на полную мощность работали горнодобывающие предприятия Ройст, Пайцдорф, Лихтенберг (на бывшем объекте N90). Там же, на Ронебургском рудном поле, началось строительство горнодобывающих предприятий Беервальде и Дрозен. В самом городе Ронебурге расположилась Тюрингская геологоразведочная экспедиция. Работал ещё и старейший в СГАО объект N9 в городе Ауэ. Он эксплуатировал глубочайшее в Европе урановое месторождение "Нидершлема-Альбероде", которое, вдруг, на счастье всех, стало давать на глубинах 1500-1700 метров очень богатую руду. Образно говоря, представим строение этого месторождения в виде огромного баобаба, тогда. Начиная с 1945 года, горняки эксплуатировали крону и ствол этого дерева, а в 1972 году, достигнув корней исполина, они обнаружили неожиданно весьма разветвлённую корневую систему баобаба и "врезались" в эту густую сеть урановых жил и прожилков. В Ауэ располагалась и Саксонская экспедиция.

У подножья крепости продолжал работать мой родной МГДП "Кёнигштайн" (буква М, - значит - "молодежный"). В Ошаце, под Лейпцигом, существовала Лейпцигская экспедиция. Для Проектного предприятия было построено новое современное и просторное здание рядом с Генеральной Дирекцией. Тут же возник и Вычислительный Центр. В Грюне, всё там же, находилась Центральная геологоразведочная экспедиция с комплексной геофизической и химической лабораториями. В Зееленштедте на полную мощность работал завод по переработке урановых руд. По своей мощности этот завод превосходил все американские.

Всего в СГАО "Висмут" в начале 70-ых годов работало более 50000 человек. Эта была Республика в Республике - со своими обкомами СЕПГ и Профсоюза, входившими прямо в Правительство ГДР.

На всех рудниках и во всех экспедициях работали гидрогеологи, иногда целые службы. В Тюрингской экспедиции гидрогеологическую службу возглавлял старый мой знакомый -Анатолий Баклажка. На МГДП "Кёнигштайн", после Володи Мазина, работал Юра Культьин. Его сменил молодой Пётр Додукалов. В Саксонской экспедиции гидрогеологом был Евгений Иванов, в Лейпцигской - Толя Бурыкин, на Пайцдорфе - А. Н. Фисунов, на Шмирхау - Рупперт Ланг. На ГДП Ройст - Хорст Валлер, старый реабилитант, воевавший на Восточном фронте. Он относился ко мне, как к старшему офицеру, вставая при всякой встречи "во фрунт". На все мои советы и замечания он браво кричал хриплым голосом - "Yawoll!! Zu Befel!"

...Нам дали большую трёхкомнатную квартиру в центре советского посёлка Зигмар, рядом с Советским клубом. Аркашка ездил вместе со всеми детьми в советскую школу в Карл-Маркс-Штадт (ныне Хемниц) на большом "Икарусе". Рядом с посёлком находились и наши медицинские учреждения - больница Рабенштайн и поликлиника. Врачи всех специальностей приезжали из Союза по контракту на три года. Получали они, конечно, меньше нас, но вполне достаточно для одиноких.

Освоившись с новым креслом и "узаконившись" в первом отделе, я начал осваивать телефонные коды и пароли. Конечно же, мой первый звонок последовал на Комбинат "Кёнигштайн" - Яхиму Бехеру! Радости были "полные штаны"! Яхим стал, на мой искушённый глаз, классным специалистом-гидрогеологом. Настоящим "профи" по всем вопросам! Вот что значила школа Бориса Самсонова (да и моя тоже). Он до тонкостей владел вопросами шахтного водоотлива, подземного выщелачивания, водоснабжения. Здесь нельзя забывать и то, что с Яхимом несколько лет работал Юра Культин, глубокий теоретик-гидродинамнк.

Свои обязанности в качестве Главного гидрогеолога я воспринимал весьма серьёзно. Большинство горных объектов были обводнены и опасны по воде, и я, нахлебавшись в своё время вдоволь, первое время не спал ночами, - уставившись в пластмассовые чёрные коробки телефонов у моей кровати. Всё ждал катастрофических ситуаций, из которых я, конечно, выйду геройски. Действительность оказалась страшнее. Об этом позже.

Начал я с внесения в Горный Устав СГАО "Висмут" параграфа о непременном бурении опережающих скважин в любом новом забое под землёй, на любом руднике независимо от гидрогеологической ситуации. Главный инженер Генеральной Дирекции Николай Дмитриевич Иванов горячо меня поддержан. Он ведь был со мной на МГДП в суровые дни становления этого "водостроптивого" рудника. Вскоре добавления к Уставу были утверждены Госгортехнадзором ГДР, и я вздохнул было облегчённо. Да не тут то было! Однажды пронзительно зазвонил один из черных телефонов. Ну почему всегда ночью!? Сам Генеральный выслал за мной машину, и я помчался в Эренфридерсдорф, что в 25 км от нас. Здесь, на народном горном предприятии, шла скоростная проходка квершлага. Причём вела ударная бригада с "Висмута". Вот и позвонил наш горняк "на гора", и сообщил, что один из шпуров, пробуренных на груди забоя, для последующей отпалки (взрыва) "писал". Из дырки шла вода, причём под давлением. Струя уж больно далеко от забоя "стреляла", как из наполнившегося пивом любителя сего напитка

Приехал я рано утром. Воскресение. Рабочей смены нет. Это хорошо! Меньше жертв будет в случае прорыва. Со мной спустилась дежурный геолог - женщина по фамилии Манн (женщина по имени "мужчина"!) Мы спустились на горизонт "минус 240 метров". Под нами были ещё три горизонта. Но и там никого не было. Только "стволовой" встретил нас радостно. Скучно ему одному смену коротать.

...О том, что случился прорыв, я узнал по пульсирующей жаркой и тугой волне воздуха, почти опрокинувшей меня. Но я удержался на ногах, повернулся и стремглав побежал назад. Тяжёлый аккумулятор больно бил по пояснице. Каска соскочила и с грохотом покатилась по рельсам. "Хрен с ней!" - подумал я и не стал её поднимать. Мелькнула мысль о фрау Манн, - ведь я оставил её у пикета 105. А вот и её испуганное лицо! Хватаю за руку и тащу маленькую женскую фигурку за собой прочь. Заскочили в небольшую нишу с металлической оцинкованной дверью. Это помещение предназначено для подзарядки аккумуляторов тяговых электровозов-рудовозов. Тут есть стол. Тоже оцинкованный и шкаф с кислотными бутылями. И самое главное - тут есть телефон. Плотно закрыли за собой металлическую дверь, подсыпав немного грунта у порога и залезли на стол. Но вода всё прибывала. Вот она уже у стола и поднимается выше. Вот она уже и столешницы достигла и ещё на десяток сантиметров поднялась - нам, сидячим, по пояс. Теплая. Грязная водица. Телефон молчит. Чёртовы эти народные предприятия - никакого порядка. Диспетчер должен быть на службе! Гад!

Поднимаю фрау Манн на ноги. Она почти без сознания. От страха что ли? Я прекрасно понимаю, что случилось. Прорвались карстовые скарновые воды, столь характерные для этого геологического района. И их статические запасы и излились в горные выработки. И, поскольку их уровень остановился в нашей камере чуть выше стола, это означает, что все три нижних горизонта шахты затоплены, а наш, четвертый, затоплен наполовину и мы будем живы. Если нам хватит воздуха. Я вспомнил, что на геологической карте этого района (лист "Гайер") был показан большой тектонический разлом - Гайерский, нанесенный и закартированный здесь моим другом Василием Величкиным. Такая карта хранилась и в сейфе местного рудничного начальства. Они, однако, гады, ни разу не взглянули на неё, и проложили трассу капитального квершлага прямо поперек этого мощного геологического нарушения.

А вода уже по шею женщине. Пришлось забраться на шкаф с кислотами. Еле разместились тут "плашмя". Моя голова упокоилась на пышной женской груди. Конечно, катастрофично, плачевно, но мы живы! Вырубили лампы. Надо экономить аккумуляторы. Вода остановилась у верхнего края кислотного шкафа. До кровли пласта всего 20 см. Насколько хватит воздуха? Я знал, что о прорыве, конечно, узнают. Ведь стволовой остался нас ждать у клети. Он должен был поднять панику. На нижних горизонтах людей не было. Значит, и жертв не должно было быть. Воскресение все же. Да и весь рудник работал всего в одну смену. Олова хватало Республике, да и шахтеры шли неохотно на этот рудник работать - мало платили.

Пока с "Висмута" доставят насосы, смонтируют их и начнут откачивать прорвавшуюся воду, - уйдёт не менее суток, или двое. Значит, нужно ждать. Ждать молча. Самое главное это фрау Манн. У нее большая семья. Наверное, все уже стоят у рудного двора наверху, в деревне. Вся деревня стоит. Это точно. Стоят возле старинного памятника, что у самой шахты возведён был ещё в XVII веке. Давно (так гласит легенда), много лет тому назад, ушёл под землю молодой и красивый парень. А домой не вернулся. Попал под завал и остался под землёй. Ждала его дома молодая жена Долго ждала. Всю Жизнь! Уже собиралась и она покинуть этот мир, когда при раскопе и разборе старого завала обнаружили тело молодого горняка. Вынесли его на-гора. Понесли по посёлку.

А навстречу бежит, спотыкаясь, маленькая старушка - встречает свою любовь. Встречает свою любовь через много лет! А несут на руках молодого, красивого парня. Только лицо его бледно, да губы с синевой. Лицо восковое и руки тоже. Несут его на кладбище. И жена его, старушка, рядом. Обнимает его и всё плачет. Молодой горняк и старая женщина. И хоронят его с почётом. И могила уже готова. А вот не даёт его жена, не пускает. Так и угасла на его груди, и похоронили их вместе. И памятник поставили. Памятник любви и горняцкой верности...

Красивая легенда и памятник красивый. В глубокой нише в гранитном монолите, высотой в пять метров, высечены бюсты двух юных созданий, прижавшихся друг к другу в вечных объятьях. Рядом с памятником стоит чёрная чугунная доска с текстом легенды, высеченным готическим шрифтом. Мне было известно, что воды рудника "Зауберг" (именно так называлось это месторождение) содержат большое количество растворённого мышьяка Это и послужило сохранности тела горняка. Мышьяк убивал все гнилостные бактерии.

Всё очень просто, но история "хватает" за душу и у памятника постоянно находятся туристы со всех концов света. Сам видел. И я думал сейчас, в этом тесном "гробике" подземной аккумуляторной, о моей преждевременной гибели в столь молодом возрасте. Было плаксиво. Если бы не фрау Манн, я бы всплакнул даже. Ей Богу, не вру! А тут я ещё вспомнил на нашу беду, что мы могли бы совершенно просто спастись. Мы, ведь, пробегали по квершлагу мимо нескольких "восстающих" на верхние горизонты! Мы могли бы подняться по ним в сухие верхние горизонты и выйти к шахтному стволу беспрепятственно! О Боже! Ведь фрау Манн знала все выработки на руднике как свои пять пальцев! О, эти бабы под землёй! Всё равно, что бабы на корабле!

Я уснул незаметно. Сколько спал, - не помню. Проснулся от удушья весь мокрый. Снял куртку-робу и зажёг лампу. Вода ушла уже далеко вниз - почти до стола Вот почему стало душно. Вакуум! Надо попробовать открыть дверь, иначе задохнёмся. Поднимаю фрау Манн. Оба стараемся приоткрыть разбухшую дверь. Вода стоит уже по щиколотку. Дверь приоткрывается. Уф! Дышать полной грудью можно! Звоню по телефону. Нас слышат! Ура! Тридцать один час, оказывается, пробыли мы с бедной фрау под землёй, в воде. Героическая всё же эта женщина. Ни слова упрёка или нытья от неё не услышал. Только прижималась ко мне всё время. Молодец! Теперь можно об этом сказать.

Побрели к стволу. Сигналим в рудный двор. Сразу же спускается клеть с людьми. Медики, начальство, наши с "Висмута". Объятия, поцелуи. Не надо нам памятник ставить! Лучше давайте выпьем скорее, да и пожрать не мешало бы!
Через пару дней посетил место прорыва. Действительно, напоролись на широкую трещину (больше 12 метров), заполненную мягким карстовым материалом и трещинными водами. Кроме того, эта трещина пересекала старые выработки - те самые, в которых нашли тело того легендарного молодого горняка, а они, эти выработки, были заполнены шахтными водами. Пришлось мне ещё целую неделю руководить здесь бурением опережающих водоспускающих скважин по всему вееру будущей трассы нового квершлага. Школа на всю жизнь!

А главного инженера и директора рудника того уволили. Фрау Манн я отстоял буквально грудью. Её оставили. Я же получил от Министра ГДР агатовые настольные часы в награду и внеочередной отпуск на Родину, в Москву. Вдогонку могу сказать, что затраты на ликвидацию аварии, и на приведение в порядок затопленных горных выработок оказались равными зарплате целой семьи гидрогеолога (вместе с домашним скотом и сельхозугодьями), которого надо было бы принять на работу ещё при Агриколе в XV веке и содержать бы его до сих пор, т. е. 500 лет. Вот вам пример по учебнику горного дела!

Жизнь на новом месте и в новом качестве налаживалась. С подачи Юры Богачёва, знавшего меня по Кёнигштайну, я неожиданно был выбран председателем цехкома Генеральной Дирекции - особой, приближённой уже к высшему руководству. Это мне вовсе не претило. Справимся! С моим общительным характером, коммуникабельностью, "лёгкостью" в обращении с алкоголем, любовью к пиву, к красивым женщинам, к преферансу и варварскому отношению к семейным обязанностям - всё это способствовало тому, что вскоре я оказался в гуще общественной жизни советской колонии СГАО "Висмут" (и в биллиардной тоже).

Надо правдиво сказать, что никогда ни до, ни после СГАО "Висмут" я не жил такой интересной и полнокровной жизнью. Приличная зарплата (2000 марок) при мизерной квартплате (150 марок), вполне сносные жилищные условия (трехкомнатная квартира с мебелью, постельным бельём, радиоприёмником, кухонной утварью и посудой, радио и телевизором). И всё это при изобилии продуктов и "шмоток" в магазинах, расположенных рядом. Мы жили с Татьяной и детьми просто шикарно. Сюда надо прибавить постоянные выезды на экскурсии по музеям и достопримечательностям Германии. Постоянные выезды на охоту и рыбалку, в разрешённые для охоты время. Совместные с немцами бригадные вечера (по-русски - пьянки). Наши собственные спортивные праздники - три раза в году. Это был повод не только блеснуть спортивным мастерством, но и возможность встретить старых друзей-уранщиков.

Непременным условием пребывания советского специалиста за границей было участие хотя бы одного члена семьи в художественной самодеятельности. Я смог реализовать себя в драматическом коллективе, где на итоговом смотре самодеятельности получил Почётную грамоту "Первой степени с особой отметкой" за роль руководящего лица в пьесе Н. Погодина "Темп - 29".

19 нюня 1976 года я справил свое сорокалетие. Устроил дома мальчишник. Были только сотрудники третьего геологического отдела. Пришлось специально съездить на браконьерскую охоту и привезти тушку антилопы. Задумался немного. Половина жизни прошла Чего достиг и что сделал? Не смог определиться в правильности оценки своей деятельности. В производственной деятельности - потолок! Выше только в Министерство на место Н. В. Губкина. В общественной жизни - тоже не на последних ролях. Жена! Дети! Квартира в Москве! Гараж и машина в нём! Кандидат наук и по немецкой стороне тоже - доктор наук (автоматически присвоили, тогда такой договор между Ульбрихтом и Косыгиным существовал).

Мне не очень хотелось бы рассказывать о моей производственной работе в Генеральной Дирекции в качестве специалиста-гидрогеолога. Слишком было бы "тоскливо" для читателя. Однако не удержусь, и приведу здесь записи на отрывном календаре. Все шесть лет пребывания в должности Главного гидрогеолога я пользовался этими отрывными настольными календарями и сумел вывезти их в Москву. Итак -
18 октября 1972. Выехал в Тюрингскую экспедицию. Просмотрел проект на 1973 год Виделся с Рудди Лангом - помню его ещё по работе с Кашковским на объекте N90.
31 октября. Выезжал на Шмирхау. Старейшая гидрогеологическая служба в "Висмуте". Сейчас руководит здесь всем Ланг. Они обслуживают фактически всё. Ронебургское рудное поле, - а это ГДП Роист, "Шмирхау", "Лихтенберг", "Беервальде". Надо ставить вопрос о расширении группы, либо о создании отдельных групп на каждом руднике. (В дальнейшем мне это удалось).
1 ноября. Выезжал в Дрезден, в Дирекцию водного хозяйства Округа, - к Хойзлеру. Старые связи не ржавеют! Сколько же трений было с этой Дирекцией в процессе вскрытия месторождения "Кёнигштайн"! Все спорные вопросы были блестяще решены и улажены благодаря чёткой работе гидрогеологов ГДП во главе с Борисом Самсоновым (и моей?).
9 ноября. Совещание в Обершонау по сканированным породам в Рудных горах на перспективных по олову участках. Совещание проводил Хныкин (НТЦ).
11 ноября. Был в гостях у доктора Прегеля, директора геологической службы округа Дрезден. Милая жена. Шикарная обстановка. У меня сложилось мнение, что он меня переоценивает. Я всего лишь гидрогеолог и в СГАО "Висмут" ...дцатый человек. Или ему нужно снова привести что-то из Союза? Хитрован!
13 ноября. Был Лоренц с объекта N9 (Нидершлема-Альбероде) и Валлер с ГДП Ройст. Вызывал их для знакомства.
16 ноября. Совещание в Проектном предприятии по вопросам закладки выработанного пространства на ронебургских рудниках. Для меня этот вопрос новый. Предложил к глинисто-цементному раствору добавлять шлаки и золу с ТЭЦ, - вызвал улыбку у присутствовавших. Изобрёл велосипед!

17 ноября. Фисунов с Пайцдорфа прислал первые пробы на "химию". Срочно протолкнуть их в лаборатории в Грюне у Лоозе.
20 ноября. Выехал в Аеэ. Спускался на "минус 700". Осмотрел каскад холодильных установок на входной струе воздуха. Впечятляет. За сооружение трёх таких установок наш Генеральный и мой друг Вадим Мельниченко получили Государственную премию. А ведь на этом руднике на глубинах 1500-1700 метров температура породы достигает 60 градусов по Цельсию. Люди работают голышом. Постоянно обжигая бренные тела, и дыша практически горячим паром.
22 ноября. Был на ГДП "Беервальде". Срочно надо прочистить скважину N4753 - она здесь единственная наблюдательная и режимная. По ней, собственно, можно определить напор над капитальными выработками нового рудника. Пришлось снять с ГДП "Ройст" бригаду поверхностного бурения и насильно пригнать её сюда. Стоял у станка до "посинения", пока не оттартали весь шлам из скважины. Тартание - это специфический вид работ по очистке скважины. В скважину на канате опускается желонка (ложка) и путём очень частого подъема этой ложки из скважины выкидывается всякий мусор и шлам.
26 и 27 ноября. Был у Фисунова на "Пайцдорфе. Ночевал в Гере у него дома. Подробнейшим образом рассказал и нарисовал, - как вести ему шахтную документацию. Ведь он до приезда сюда работал на... янтарном карьере под Калининградом. И в шахте никогда не был. Кто его сюда прислал? Буду звонить Н. В. Губкину в Москву, чтобы такого больше не повторялось. Однако сейчас его надо "натаскивать". Он всё-таки советский инженер - всем пионерам пример! Глаз с него спускать нельзя. На следующий день, уже на руднике, "выбил" для него коллектора, выделили ему отдельную комнатёнку. Спускался с ним в забой. Наметили камеры для подземного опережающего бурения станком НКР-100. Завели с ним все необходимые журналы и блокноты. Заказами необходимое количество химической посуды и химреактивов.
29 ноября. Собрал у Анатолия Баклажки в Тюрингской экспедиции всех гидрогеологов Ронебургского района. Взял с собой Анкудинова. Засиделся он над металлогенической картой, - пора и на производстве бывать, - он ведь главный гидрогеолог ЦГРПЭ. Идет разведка под стволы, ведутся опытные гидрогеологические работы по определению водопритоков в будущие стволы, а он и в ус не дует. Просиживает с Восковяком штаны в Грюне. А у меня очень плохие предчувствия по стволам на Дрозене.

...Многие годы я мечтая показать своим немецким коллегам, как надо работать по-настоящему. Чего можно достичь при определённых знаниях и при старании. Несколько раз писал заявки в наш Главк. Составлял программу командировок немцев к нам в СССР. На этот раз мои старания увенчались успехом! Пришло "добро" из Москвы, и в начале сентября 1974 года я в составе небольшой группы вылетел в Москву. Со мной полетели гидрогеологи из Ронебурга - Рудди Ланг, Гюнтер Шульце, Густав Дикомай. От "Кенигштайна" поехал Яхим Бехер (за него я был вдвойне рад, - ведь я считал его своим учеником). Нас было всего пять человек. Полетели без переводчика. Дикомай переводил с русского на немецкий (он учился у нас в ленинградском горном институте), я же переводил с немецкого на русский. Наши "суточные" были баснословно велики - аж 20 рублей (сравните "наши" 2 рубля 60 копеек). А посмотрите, какой маршрут я выбрал - Дрезден - Москва - Ташкент - Самарканд - Бухара - Навои - Хива - Учкудук - Самарканд - Москва - Берлин!

В Домодедово просидели всю ночь - Ташкент "трясло" в 5,5 баллов. Утром уставшие и невыспавшиеся прибыли в Ташкент прямо в руки Николая Николаевича Муромцева -главного геолога Краснохолмской региональной урановой экспедиции. Он не нашел ничего лучшего, как прочитать нам часовую лекцию о ураноносности меловых отложений Кызылкумов. Лекцию читала Чанышева. Мы откровенно спали. Добрались до гостиницы "Россия" и уснули мёртвым сном
.
Утром предстояла долгая и утомительная автомобильная поездка дальше - в Кызылкумы. Но утром случился ещё один казус. Местные узбекские власти в лице органов КГБ посчитали нас шпионами крупной иностранной державы и не выдали нам загранпаспорта, которые были накануне сданы директору гостиницы. Нам с Муромцевым пришлось по "вертушке" звонить во Второй Главк в Москву. Узбекские гэбисты получили большущую клизму и милостиво отпустили нас. День однако не был потерян. Мы провели его в благоухающем и благодатном Ташкенте. Гуляли по бульварам и паркам осеннего города Были на Алайском и Туркменском рынках. Я сиял от удовольствия при виде знакомых переулков и площадей. Далёкое детство вспоминалось мне со слезами на глазах.

Наутро мы тронулись в пугь на РАФике. Весь "борт" был заставлен корзинами со снедью, фруктами и ягодами и, конечно, с коньяком. День предвещал быть жарким. Ехали вдоль долины реки Зарафшан. Бегло осмотрели Самарканд, столицу Тимуридов. Регистан, Биби-Ханум и так далее. Немцы в восторге. Не отрываются от окуляров фото и кино-аппаратуры. А далее длинная дорога с остановками для "пинкель паузы" и для "принятия во внутрь". От коньяка и острой корейско-узбекской кухни остановки участились. Купались в прозрачных водах Зарафшана. Яхим Бехер лишился в этих быстрых и холодных водах своего обручального кольца. Очень переживал, но я его успокоил тем, что в Москве золото дёшево и его можно купить в любом магазине. В ГДР тогда было с этим совсем не так. Очень сложно было купить золотые украшения. Только на обмен!

Измученные, еле-еле добрались до Кетменчийской партии, где нас уже почти сутки ждали местные геологи у накрытых по-барски столов. Как они всё это выдержали. Вот, что такое геологическая и горняцкая солидарность. Снова "нажрались", а наутро наступила страшная жара и мы при этом поехали на участок выщелачивания.

Этого мои немецкие коллеги никогда не видели. До самого горизонта сотни и тысячи скважинных оголовков, оборудованных воздушными трубами (эрлифт), грохот мощных компрессоров, огромные сорбционные колонны под открытым небом и ... полное отсутствие персонала Выяснилось, что здесь работало всего 12 человек, а по производительности этот объект был равен руднику с пятью тысячами трудящимися!

Поздно вечером за нами пришёл РАФик с Навоийского горно-металлургического комбината и мы, тепло попрощавшись с геологами партии, выехали в город Навои. Главный геолог НГМК Матвей Иванович Минкин встретил нас у гостиницы. Этого замечательного геолога я знал давно. Ещё работая во ВНИИХТе, я бывал часто на Комбинате. Нравился мне Матвей Иванович своей хваткой, умением выделить главное и сосредоточиться на нём до полного успеха Мы спускались в шахту в Заравшане (месторождение Сугралы). Спускались и в Уч-Кудуке в забой.

Где велась шнековая добыча ураноносных песков. Посетили мы и огромный карьер N2 тут же - в Уч-Кудуке. На местной молочной фабрике большегрудые бабы кормили нас с больших деревянных ложек густой сметаной и творогом. Поили молоком. И очень странное дело, - все эти молочные продукты были произведены из ... масла, доставляемого самолётами из Ташкента! Обратный процесс какой-то! Парадоксы коммунизма! Ну, а огромные гибриды лимонов с апельсинами, выращенные под жарким солнцем местным агрономом-умельцем, не имели ничего общего с коммунизмом и поэтому вызвали у нас восторг и удивление! Не надо забывать только, что вода и в Заравшане и здесь, в Уч-Кудуке, поступала по водоводам из Сыр-Дарьи за триста километров! И в Заравшане и в Уч-Кудуке были созданы водохранилища с пляжами для купания, образовались озера, завелась рыба. Вот, что такое значил для нас тогда УРАН. Огромные деньги, и деньги эти не считали!

В Москву вернулись довольные и загорелые до черноты. Выданные нам "суточные" нам не пришлось тратить. Радушные хозяева не позволяли этого делать. На сэкономленные деньги немцы накупили всего-всего, а Яхим и золотое кольцо приобрёл, вместо утерянного в водах Зарафшана. Я задержался в Москве на пару дней и, вернувшись в Карл-Маркс-Штадт, узнал, что он ушел от своей жены Доротеи. Вот что значит потеря обручального кольца католиком в далёкой мусульманской стране! Мне пришлось ещё два раза сопровождать немцев в Союз. Это были уже "большие начальники". С ними было тяжелее. Больше водки приходилось пить. Обстановка не та была. Сплошной официоз. Путешествие же со своими молодыми коллегами останется в памяти на всю жизнь. Я уверен, что все, кто ещё жив среди немцев (знаю, что Дикомай умер), показывают своим внукам среднеазиатские цветные слайды, с восторгом рассказывая при этом о том далёком по времени и в пространстве вояже.

...В декабре 1976 года случилось то, чего я больше всего боялся. При проходке первого технологического интервала на шахте 403 в Дрозене случился прорыв трещинных карстовых вод из доломитов серии "верра". И всего-то на глубине в 22 метра. Триста кубометров в час! "Бибо" насосы еле справляются!

И мы, не прекращая откачки из шахты (какое долгое ...!), посадили все местные водозаборы за одну ночь! Тысячи деревенских дворов остались без воды в своих колодцах. Без воды остались птице- и свинофермы, коровники, пожарные пруды. Я не был готов к таким событиям. Ведь предварительная разведка, проведенная гидрогеологами Тюрингской экспедициии, не предвещала ничего подобного. Но что означают данные, полученные по одной скважине, диаметром в 127 мм, с действительностью, так чётко представшей в стволе шахты диаметром в 6 метров! Мне, дураку, надо было дать команду о немедленной остановке откачки катастрофического водопритока в шахтный ствол и засыпки пройденных 20-и метров гравием или щебёнкой. Я, однако, растерялся. Да и слишком много начальства большого съехалось на беду (даже Генеральный приехал).

Два месяца все деревни в округе снабжались водой водовозками. Героическими усилиями, при уйме затраченных денег, за эти же два месяца нам удалось разведать и оборудовать новый водозабор у деревни Какау и подсоединить деревенские дома и фермы уже к настоящему водопроводу. Шахту 403 мы всё же с огромным трудом прошли при помощи эрлифтных установок, смонтированных прямо на забое шахты.

Я много думал об этой аварии и пришёл к окончательному выводу, что это всё не только вина гидрогеологов, сколько вина более горняков. Ведь первые двадцать метров ствола были уже зацементированы, а три метра, пройденные в "верра"-доломитах простояли открытыми целых ТРИ ДНЯ! Из трещин в доломитах потихоньку вымывался заполнитель - песок, супесь, суглинок, дресьва. Незащищённая поверхность увеличивалась в геометрической прогрессии и... прорыв! Кстати, в истории "Висмута" зафиксирован факт прорыва карстовых вод из тех же доломитов на руднике Шмирхау. В 1953 году на этом руднике объём карстовой полости, после её осушения составил 500000 кубометров!
Сейчас, конечно, после драки кулаками махать... Я не оправдываю себя. Ведь я даже выговора не получил!

Последний, шестой год я работал уже по инерции. Устал. Надо было уезжать. Пока ещё на "белом коне"! Вот Ирка пойдёт тут в первый класс, и мы уедем. Отложили отъезд до октября. Уже и контейнер стали заполнять потихоньку, что у подъезда стоял. Тут у моей жены случился конфуз вселенский и пришлось уезжать в 72 часа! Рядовой служащий уехал бы в 24 часа, а мне дали целых трое суток. Но всё у меня уже было готово к "плановому" отъезду. Только теперь пришлось уезжать уже не на белом коне, а на коричневом верблюде!

Никто не победил грозящей силы неба
И не насытился навек дарами хлеба.
Кичишься рано ты, что прожил тут шесть лет -
Ещё съедят тебя, когда придёт потреба
Ты коварства бегущих небес опасайся.
Нет друзей у тебя, и с врагами не знайся,
Не надейся назавтра, - сегодня живи -
Хрусталем и сервизом сейчас запасайся!
Мы совершали хадж на Веймарский каган,
Я, думая посетить там Шиллера мазар,
Но грешен я и каюсь пред султаном -
Успел лишь я купить с мадоннами казан.

Эти "Висмутизмы" я сочинил перед самым отъездом. Никаких "мадонн", конечно мы не покупали (в отличии от большинства). Никогда не прельщал меня "вещизм". Жили мы достаточно скромно. Основные деньги уходили у нас на детей и на хлеб насущный. Большая часть зарплаты уходила у меня на филателию. Моя коллекция почтовых марок достигла к тому времени значительных размеров. Негласно я участвовал в выставках и однажды завоевал даже большую бронзовую медаль на "Dresden-78". Посетившая нас однажды дочь Тельмана - фрау Габель - бегло осмотрев выставленную в фойе советского клуба филателистическую выставку "Антифашистское движение в Европе", пожала мне мою дрожащую руку и вяло произнесла -"зер гут!". Мол, так держать дальше. Основная моя коллекция составляла "Germanya". Мне стоило большого труда вывести всю коллекцию в Союз. Эта моя тайна.

...И вот закрылась ещё одна страница в моей жизни. Прощай, уран! Более четырнадцати лет проработал я в Средмаше. Из них - одиннадцать в СГАО "Висмут". Если же считать мои студенческие годы, то 20 лет я отдал урану!

Эта закрытая система дала мне очень многое. Грех хулить её. Вместе с тем именно в этой системе сохранились все отрицательные черты коммунизма-сталинизма. Наушничество, подглядывание в замочную скважину, доносы, подсиживание, зависть и злоба. В этой системе ещё работали старички-бериевцы. Целый сонм. Они окопались в кабинетах первого и второго отделов. Работали и в протокольном отделе. Портили воздух везде, где только можно. Как они мне надоели за эти годы. Этого нельзя, другого тоже нельзя. Нельзя! Пока был молодым, - не замечал. Вернее - привыкал и отмахивался. Нарушал! Так и в характеристике моей написано (наряду с блестящей производственной оценкой моей деятельности) - "...к сожалению, товарищ Агамиров нарушал правила поведения советских специалистов за границей". Интересно, есть ли такие правила у испанцев с итальянцами?

По возвращении в Москву, прежде чем искать работу, решил уговорить Татьянину тётку Анну Ивановну (помните подвал глубокий в Леонтьевском переулке?) съехаться с нами. Мы осуществили тройной обмен и въехали в большую трёхкомнатную квартиру рядом со станцией метро "Октябрьское поле". Это было совсем недалеко от нашей прежней квартиры на Живописной улица, а, следовательно, рядом с гаражом.

Добрый мой знакомый - Анатолий Стёпин (мы с ним работали вместе в Генеральной дирекции в "Висмуте") - пригласил меня к себе в институт, который носил неудобоваримую аббревиатуру "ВНИПИГОРцветмет". Прежнее название института было более метким - НИИ золота". В институте существовала небольшая группа учёных, занимающихся подземным выщелачиванием цветных металлов. Возглавлял коллектив Наум Бенционович Коростышевский. Вместе с ним трудились Галя Эльгудина, Наталья Фридлянская, Светлана Грицай, Николай Перов, Игорь Юдин, Женя Спивак, Таня Серебреникова. Все молодые и красивые. Правда, надо сказать честно, ни один из сотрудников, кроме Коростышевского и меня, никогда не видели ни одного участка выщелачивания! Но это не мешало нашей кипучей трудовой деятельности на Гороховском переулке в центре Москвы.

Теперь я настоящий пенсионер. Не работаю и не хочу. Сижу за компьютером и пишу всякие байки. Как ни странно - их публикуют в воронежских газетах. Вот и эти строки писал всего сто дней. Читайте и не ругайте!
Источник: http://zhurnal.lib.ru/a/agamirow_s_s/zapiskidoc.shtml
http://www.wismut.su
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments