jlm_taurus (jlm_taurus) wrote,
jlm_taurus
jlm_taurus

Галкин Даниил Семенович. Исповедь архитектора. ч1

Родился 16 мая 1925 года в Кременчуге. В 1941 году добровольцем ушел на фронт. Воевал рядовым в 56-й отдельной армии Южного фронта. В 1942 году по ранению был демобилизован. В 1954 году окончил Московский архитектурный институт. Работал старшим архитектором, руководителем группы, главным архитектором в "Гипровузе", "Гипростанке", ГПИ-6, "Гипроцветмете". С 1969 по 1998 год был главным архитектором научно-исследовательского и проектного объединения "СоюзстромстройНИИпроект" и головного проектного института № 2 Госстроя СССР.

Автор десятков проектов строительства гражданских и промышленных объектов в нашей стране и за рубежом. Крупнейшие из них: клуб Госуниверситета в Кишиневе, лабораторный корпус Горно-металлургического института в Алма-Ате, кооперативный техникум в Перловке, общежитие сельскохозяйственного института в Омске, лечебно-оздоровительный комплекс в Истринском районе Подмосковья и уникальный купол диаметром 150 метров для испытания новых видов энергии в городе Истре. Автор множества проектов административно-лабораторных корпусов и промышленных комплексов в различных регионах страны, а также в Албании, Вьетнаме, Йемене, Китае, на Кубе, в Монголии, Непале, Нигерии, Чили. Член Союза архитекторов с 1962 года.

"....Забегая вперед, отмечу, что мне по профессиональной необходимости (в качестве архитектора) пришлось объехать огромную страну вдоль и поперек. Уровень бытовой неустроенности, включая отсутствие элементарной канализации, особенно в городских и сельских поселениях, меня всегда поражал и огорчал. Как правило, они выглядели архаично, отстало и очень убого. Безрадостная картина усугублялась наличием плохих дорог или их полным отсутствием. Ведь мировая практика строительства начинается с их опережающей прокладки, включая инженерную инфраструктуру. К сожалению, у нас очень часто делалось все наоборот...

...На следующий день ранним утром с отцом я отправился к месту его работы на вагранку. Для меня это было совершенно новое понятие. Отец объяснил, что так называются шахтные печи для плавки чугуна в литейном производстве. На территории под открытым небом находилась часть оборудования, которое успели вывезти с полтавского завода РЕМЗ. Оно должно быть задействовано в кратчайшие сроки, чтобы начать обрабатывать отливки снарядов и доводить их до полной готовности. Для этого требуется устройство укрытия в виде цеха с последующей установкой в нем токарных, фрезерных и других станков. Цех должен иметь большой пролет, стены из кирпича, прочные бетонные полы и фундаменты под это оборудование. В селе нашли пожилых умельцев, которые владеют не только топорами для рубки бревен, но и умеют класть кирпич. Они готовы приступить к работе в любое время. Остановка за чертежами, которые никто не умеет выполнять.

Отец испытующе смотрел на меня. Я сразу понял, какого ответа он ждет. Но… мечта в будущем стать архитектором – еще не повод без знаний и опыта создавать даже самый простой проект с минимальным набором необходимых чертежей! Кроме эскизных вариантов оформления школьного зала к окончанию учебного года, я совершенно не был знаком с методикой архитектурного проектирования. Поэтому мне требовалось время, чтобы подготовиться и выполнить первый в жизни проект, без которого цех построить невозможно – в отличие от изб, много веков подряд возводимых руками умельцев, и других, относительно небольших строений. Все это я после долгих раздумий изложил отцу на следующий день по пути к вагранке, которая находилась на краю села. Мы шли по широкой улице, застроенной с двух сторон схожими и в то же время разными по размерам и декоративному убранству избами.

В голове промелькнула мысль, которая впоследствии стала девизом моей будущей профессии: «Единство – в многообразии». Прожив на Урале в вынужденном изгнании около двух лет, я сумел приобрести ряд практических навыков, необходимых для первых шагов в необъятной области архитектурной деятельности. Но на данном этапе нужно было начинать почти с нуля: составить хотя бы минимум архитектурно-строительной документации. Первое, что мне, чисто интуитивно, пришло в голову, – нужно в ближайшем городе приобрести техническую литературу по строительству. Второе – разыскать хотя бы отдаленный аналог чертежей цеха в какой-нибудь проектной конторе и получить надлежащую консультацию.

Эти мысли я высказал отцу, когда, миновав проходную, мы оказались на территории вагранки. В двухэтажном здании правления мы прошли к директору, которого я не раз видел еще в Полтаве. После крепкого рукопожатия и расспросов о наших эвакуационных перипетиях сразу приступили к делу. Директор внимательно выслушал отца и, с улыбкой обращаясь ко мне, изрек: – Я понимаю, что у тебя нет опыта на этом поприще. Но уверен, что ты быстро его приобретешь. Другого выхода нет. Время-то какое, сам понимаешь! Нужно в кратчайшие сроки возвести цех, да еще в условиях зимы. В правлении тебе выделят комнату. С завтрашнего дня зачислим в штат. А сегодня я свяжусь с директором угледобывающего комбината по соседству. Попрошу, чтобы тебе оказали помощь на начальной стадии проекта. Дерзай!

город Артемовский, треста «Артемовскуголь». В нем размещалось строительное управление, где нас уже ждали. ..Геннадий сказал: "...выкопировка из генерального плана территории вагранки. Вот ее границы и возможная зона расширения. Жирный контур – все существующие постройки, а цветные линии с условными обозначениями – инженерные сети. Обратите внимание на нижний правый угол чертежа: там обязательный штамп с реквизитами объекта и обозначен масштаб застройки – 1:200. Определив габариты цеха согласно технологическому плану расстановки оборудования, с учетом проездов, в этом масштабе следует сделать несколько вариантов посадки цеха. Это, конечно, только начало сложной, многоступенчатой работы архитектора со смежными специалистами. Радуйтесь, что у вас появилась редкая возможность попрактиковаться уже сейчас – до начала учебы в вузе. Не стесняйтесь. Задавайте любые вопросы. Мы будем вам помогать всем, чем сможем. Ведь это очень ответственный заказ!"

Откровенно говоря, я был в растерянности. Первое чувство: полная беспомощность. Ни опыта, ни профессиональных знаний! И я боялся, что не справлюсь и подведу всех, включая отца, который из лучших побуждений привлек меня к такой ответственной и серьезной работе. В памяти всплыл эпизод с ПУАЗО и слова начальника: «Если почувствуете, что не по Сеньке шапка, не стесняйтесь, сразу скажите». Но тогда мне удалось не ударить лицом в грязь. А сейчас… Но отступать нельзя: у меня же редчайшая возможность проверить себя в настоящем деле! В архитектуре! Тем более обещана помощь и поддержка! Все эти мысли стремительно проворачивались в голове. Старшие, наверное, почувствовали мое состояние. Геннадий, ободряюще похлопав меня по плечу и перейдя на «ты», произнес: – Не сомневайся, все получится. Не боги горшки обжигают! Еще раз повторяю, помощь в любое время дня, а если экстренно потребуется – и ночи, окажем непременно.

Я почувствовал, что перескочил через внутренний Рубикон неуверенности и сомнений. К счастью, от родителей мне передалась важная черта характера – упрямо и настойчиво двигаться к намеченной цели, не раскисая и не отвлекаясь на мелкие нюансы. Это очень помогло мне в последующей самостоятельной жизни. Мы собрались в обратный путь. Геннадий вручил мне в конце визита полный набор чертежных принадлежностей, рулон ватмана и кальку, а также технические пособия по строительству.

Будни уральской вагранки. На следующий день, как было обещано директором, мне выделили небольшую комнату в управлении вагранки. Рабочий стол я поставил так, чтобы естественный свет падал с левой стороны – с учетом моего ограниченного поля зрения в результате травмы правого глаза. Под чертежную доску, для придания ей необходимого угла наклона, из обрезков досок я сколотил примитивную подставку. Для ускоренного выполнения чертежных работ мне выделили помощницу по имени Ксения. Она окончила строительные курсы и умело выполняла копировальные работы. Во второй половине дня прошла встреча с главным технологом вагранки. Для определения размеров цеха он передал нам перечень различных станков, подлежащих установке.

Ксения быстро вырезала из тонкого картона габаритные прямоугольники предполагаемых станков в нужном масштабе. Втроем мы стали их группировать и расставлять на ватмане, с учетом проходов и проездов. К вечеру следующего дня с участием главного технолога были отработаны три эскизных варианта планировки цеха. Кроме основной производственной площади, по нормативным требованиям мы должны были предусмотреть также соответствующие вспомогательные службы (раздевалки, душевые и туалеты). Определившиеся габариты цеха Ксения также вырезала из тонкого картона в масштабе схемы генерального плана. Мы просмотрели все возможные варианты его размещения на свободной от застройки территории с учетом сохранения существующих инженерных сетей.

По нашей просьбе директор собрал Совет, в который входил и мой отец. Всех устроил вариант не отдельно стоящего цеха, а пристройки к торцу существующего здания. Директор его одобрил. Он даже похвалил наш творческий дуэт. В школе меня бы распирало тщеславие от такой похвалы. А сейчас я испытывал лишь приятное ощущение от своей нужности, отмеченной директором, хотя это был только крохотный первый шаг к моей будущей профессии. Все, что происходило в последующие дни и недели, спрессовалось в шесть месяцев круглосуточного, трехсменного, сверхчеловеческого труда. Причем в самый неблагоприятный для строительства зимний период.

В военное время многоступенчатый обюрокраченный процесс сбора исходных данных, изысканий, разработки в несколько стадий комплексного проекта, согласования и последующего строительства был неприемлем. В мирное время возведение даже простейшего сооружения с учетом прохождения всех этапов занимает, как правило, несколько лет. Поэтому строительство цеха шло по принципу единовременного совмещения всех составляющих этапов без обычных рассмотрений и согласований. Благодаря опытным инженерам строительного управления «Артемовскуголь» с небывалой скоростью были выполнены расчеты фундаментов и несущих конструкций цеха. Без промедления начался прогрев промерзшего грунта и рытье котлована под бутобетонный фундамент. На предприятии строительных конструкций в Артемовском стали вне очереди изготавливать элементы металлического каркаса и фермы покрытия цеха.

Другие конструкции выполнялись в разных местах по ускоренному графику. На небольшой станции Азанка разместили заказ на деревянные рамы для окон цеха. Их размеры я впервые сам определил по светотехническому расчету.

Меня настолько переполняло чувство ответственности и интереса к порученной работе, что я до полуночи пропадал на стройке и за чертежной доской. Почти ежедневно приходилось выезжать в Артемовский для участия во взаимоувязке всех частей проекта и внесения на ходу неизбежных поправок и изменений. Мой сон сократился до пяти-шести часов. Я вскакивал, преодолевая сильное желание продолжать сон. Быстро умывался, проглатывал на ходу завтрак и мчался на вагранку или на полустанок к первому поезду. Общаясь с опытными инженерами и сельскими строителями-практиками, я с жадностью проглатывал каждое высказывание, которое могло пополнить пока еще скудный объем знаний в области проектирования и строительства. Все это прочно оседало в моей цепкой памяти. Появилось больше уверенности в аргументации при отстаивании своей позиции по тем или иным вопросам. К величайшему огорчению, мой первый опытный наставник и консультант Геннадий Савельев был отозван в Свердловск. Поэтому мне пришлось полностью переключиться на нормативно-справочные источники и техническую литературу.

Цех был запущен в эксплуатацию через шесть месяцев от начала земляных работ. Три бригады сменяли друг друга по скользящему графику в условиях жестоких морозов, злых ветров, обильных снегопадов. Бригады состояли из местных умельцев, деды и прадеды которых в далеком прошлом переселились из различных губерний. Возглавлял бригады прораб по имени Вагиф: опытный строитель и единственный, имеющий среднее техническое образование. Общее дело нас очень сблизило, несмотря на значительную разницу в возрасте. Он по-доброму меня подначивал, вспоминая сказочные изречения Бажова: «Что, Данила-мастер, выходит твоя архитектурная чаша?» Я в унисон ему отвечал: «Что, кудесник Вагиф, быстро ты слепил эту чашу?»

Всем участникам ускоренного строительства приказом директора была объявлена благодарность и выплачены премии. Я также вошел в их число. Для более узкого круга устроили скромный банкет, на который пригласили Вагифа и меня. Отец восседал рядом с директором и время от времени поглядывал на меня с доброй и, как мне показалось, счастливой улыбкой. Тосты были за скорый перелом войны. Но потряс меня неожиданный тост директора уже ближе к завершению банкета. Он предложил выпить персонально за Вагифа и меня. Пожелал нам дальнейших строительных успехов. Я сильно смутился и даже низко опустил голову, как в школьные годы, когда подвергался словесной «порке»… что делать, к похвалам я не привык.

...После войны в Черновцах: "– Значит, так. Ты молод, на вид смышлен, хлебнул жизненного опыта с избытком. Открыто финансирование на реконструкцию и расширение фабрики. Она размещается в этом старинном здании, приспособленном под производство. А спрос на выпечку фантастический. Изголодавшиеся в войну люди сметают с прилавков все в считаные минуты. Дворовая территория позволяет построить еще одно здание и реконструировать существующее. Есть проектный институт во Львове, который специализируется на пищевых предприятиях. Но мне нужен надежный помощник. Я ведь абсолютный профан в строительном деле и каждый день занят с головой. Ты будешь зачислен на солидную должность – заместитель директора по капитальному строительству. У тебя будет приличный оклад. И, кстати, свежей выпечкой ты сумеешь ежедневно баловать маму и сестру.

Однако не все так просто. Но здесь уже ты должен пойти мне навстречу. Я вынужден постоянно менять кладовщиков сырья и готовой продукции. Воруют по-черному, без зазрения совести. Подозреваю, что сторожа на проходной в сговоре. Правда, иногда с ухмылкой мне говорят, что вечером по окончании смены некоторые работники, независимо от пола, уходят «беременными» и с отросшими задницами. Поэтому ключи от кладовых я передам тебе. Отпуск сырья и готовой продукции должен проходить в твоем присутствии и строго по накладным. Если потребуется надежный помощник и есть кандидатура, готов принять. Пока же скромная зарплата кладовщика добавится к основной. Ну как, по рукам?

Ранним утром, задолго до начала работы первой смены, я пришел на фабрику. Артемий Иванович уже находился в своем кабинете. Он сразу начал знакомить меня с производством. Мы спустились в цокольный этаж. Там была очень высокая температура от нагрева печей. В отделении замеса, где с металлическим кряхтеньем вертелись лопатки в смесительных чанах, суетились женщины. На первом этаже находились кладовые сырья готовой продукции и различные вспомогательные службы. Недалеко от кабинета директора мне была выделена небольшая комната, со стеллажами и двумя письменными столами. Артемий Иванович повел меня в кладовые. Показал их переполненное чрево. Вкратце объяснил специфику работы на этом новом поприще. Во время обеденного перерыва я был представлен коллективу, в котором преобладали молодые и среднего возраста женщины.

… Я довольно быстро втянулся в режим работы на фабрике. Раньше всех приходил, позже всех уходил. Это было связано с монопольными обязанностями открывать и закрывать обшитые металлом двери кладовых. По накладным требовалось беспрерывно выдавать сырье, отпускать готовую продукцию на вывоз. ...Приехала группа проектантов из Львова. Она состояла из архитектора, технолога, изыскателя и специалистов по инженерным сетям. Я выступал в качестве ответственного представителя заказчика и в то же время единственного стрелочника, с которого будет суровый спрос за ошибки. К счастью, я уже не был новичком в переговорах. В итоге мы изложили директору концепцию развития фабрики. Архитектор представил эскизные варианты будущего комплекса, а технологи – поэтажные планы расстановки нового оборудования.

...Быт...Наша дружеская связь с Владимиром не прерывалась. Время от времени мы навещали друг друга. Он усиленно готовился к поступлению в военную академию. Чтобы помочь родителям, наладил контакты с местными скорняками и кондитерами. В качестве снабженца стал выезжать в Молдавию, где закупал каракулевые смушки (шкуры новорожденных ягнят). Из них мастера шили модные в то время женские шубы и шапки. Для кондитеров он привозил с румынской границы дефицитные дрожжи, которые были нарасхват. По его словам, эта деятельность приносила ему неплохие «бабки». Когда я поплакался ему о своей вынужденной свободе, он с радостью предложил стать компаньоном. Родители вначале приняли мое решение в штыки. Но, зная мой упрямый характер, отец в конце концов развел руками: – Поступай как знаешь. Главное, чтобы тебя эта трясина не засосала и ты не превратился в мелкого торгаша.

Бизнес по-молдавски и не только Более полугода наш дружный дуэт колесил по городам и весям Молдавии и Северной Буковины. Расширилась география познания городов и небольших поселений этих благодатных мест. В Кишиневе и Бельцах Владимир, с деловым видом знатока, отбирал черные и серые с проседью смушки. Все это плотно загружалось в чемоданы и рюкзаки. Автобусами (конечно, это были не современные «икарусы», а раздолбанные драндулеты, чаще всего переделанные «студебеккеры» поездами и даже в отсеках грузовых вагонов мы возвращались в Черновцы. Деньги у постоянных потребителей получали сразу. Владимир, несмотря на его определяющую роль в закупках, делил доходы поровну. Я с радостью отдавал их родителям, оставляя себе небольшую долю на мелкие расходы. Не забывал из коммерческих вояжей привозить различные лакомства и мелкие сувениры работы местных умельцев.

На обратном пути мы заезжали в каждое поселение. Становились симметрично, в разных концах рынка. Раскладывали на деревянных прилавках брикеты, которые прочной нитью разрезали на равные, как детские кубики, части. Владимир зычным голосом, лихо подкручивая усы, зазывал покупателей. Быстро распродав дефицитный товар, мы возвращались в приграничную зону. Закупив очередную партию дрожжей, сдавали их в Черновцах постоянным оптовикам.

Перед отъездом во Львов я поделился с родителями своими мыслями о дальнейших жизненных планах. У меня сложилось впечатление, что полноценное профессиональное образование здесь получить нереально. Преподаватели жили прошлым, а великое российское наследие откровенно игнорировалось. Я стал мечтать о продолжении учебы в Московском архитектурном институте. Шансы перехода с зачетом пройденного курса были почти нулевые. Но это не останавливало меня. Напротив, укрепляло уверенность, что и этот трудный барьер я обязательно преодолею.

Отец одобрил мой замысел. Мама испытывала смешанные чувства. Ее больше всего беспокоило мое удаление от отчего дома. Уже во Львове я решил узнать мнение декана. Его реакция была для меня неожиданной: – Обстановка в институте, сам видишь, непростая. Идет борьба двух направлений. Потребуется немало времени, чтобы все утряслось. Старая архитектурная школа пока не сдает свои позиции. Кроме того, ее масштабы и методика очень архаичны. Особенно если сравнивать с институтом в Москве. Поэтому ты мыслишь абсолютно правильно. Другой вопрос, насколько реально осуществление твоего замысла. Декан сделал паузу, выпил минеральной воды и задумчиво поглядел на меня.

– Коль пришел за советом, слушай внимательно. Если бы мое деканство заняло хотя бы один выпускной цикл – шесть лет, все было бы гораздо проще. Но я оставляю институт уже в следующем году. Это не секрет. Меня сменит профессор-«западенец». Он нацелен на подготовку национальных кадров только из числа местной молодежи. Так что твои шансы резко упадут. Я имею официальное приглашение в Москву. На выбор мне предлагают пост декана и заведование кафедрами в разных институтах, в том числе в Военно-строительной академии имени Куйбышева. Ты спросишь, для чего я все это рассказываю? Он снова сделал паузу, загадочно улыбнувшись.
– Так вот. Борьба человека за выживание в одиночку, как правило, обречена на неудачу. В случае вежливого отказа в МАРХИ ты, согласно своей фамилии, остаешься на птичьих правах.
Он посмотрел на меня внимательно и продолжил: – Когда я в будущем году приму дела в Москве, твой тыл в случае отступления будет обеспечен. К тому времени здесь ты закончишь второй курс. Старайся набрать положенные баллы на экзаменах и зачетах. Твой практический багаж можно подкрепить почасовой работой на кафедре в качестве ассистента. Ты все понял?
Я был настолько тронут его участием в моей судьбе, что с волнением спросил: – Нет, не все. Чем я обязан такому особому вниманию?
Декан с доброй улыбкой спокойно ответил: – Я чувствую, что ты действительно одержим архитектурой. И чем-то напоминаешь меня самого в молодости. И еще: я верю в твою честность и порядочность.

Вся последующая неделя ушла на встречи и переговоры в обменных бюро. Они были разбросаны по разным районам. Поневоле границы знакомства с городом значительно расширились. С первых минут переговоров я понял, что вероятность обмена жилплощади на Черновцы ничтожно мала. Часть сотрудников бюро даже не знали о существовании города с таким «затемненным» названием. Всем агентам по обмену был оставлен номер телефона дежурной общежития. К сожалению, он безмолвствовал. Но действительно, надежда умирает последней. К концу недели дежурная торжественно объявила: – Вас усиленно разыскивают. Просили срочно приехать.
Она передала мне лист бумаги с координатами обменного бюро. Вскоре состоялась долгожданная встреча. Агент с торжественной улыбкой объявил: – Редчайший случай. Объявился желающий переехать в ваш вшивый городишко.

Пришлось возразить: – Вы не правы. Черновцы – очень красивый европейский город. Агент поморщился, махнул небрежно рукой и безапелляционно изрек: – Все города, кроме Москвы, Ленинграда и моего родного Ташкента, – вшивые.
Мне не хотелось развивать дальше этот дурацкий диалог. Не терпелось поскорее узнать подробности. А также – сколько времени потребуется на оформление. Я понимал, в каких условиях проживает большинство москвичей. Поэтому не обольщался и не рассчитывал на отдельную квартиру. Но когда агент озвучил, что предлагается взамен, испуганно вздрогнул. Это была крохотная клетушка в девять квадратов. Примерно так же мы жили в Полтаве после возвращения из эвакуации.

Комната размещалась в деревянном строении в районе Таганки. Адрес был устрашающе символический – Тихий тупик. Отличное название для сумасшедшего дома! Все удобства в здании отсутствовали. Водопроводная колонка и выгребное отхожее место размещались снаружи. Мнивший себя очень умным, но с трехклассным образованием агент с улыбкой утешил меня: – Не волнуйтесь, все это находится близко, в двух шагах! Мне необходимо было переварить эту поистине сногсшибательную информацию. Взвесить все за и против. Поэтому мы договорились продолжить встречу утром следующего дня. Я решил успеть до наступления темноты побывать в Тихом тупике и увидеть все своими глазами.

Егоровы откровенно объяснили, какие обстоятельства вынуждают к обмену жилья. Их сын после излечения в госпитале, получив тяжелое ранение во время войны, остался жить в Черновцах. Женился на медицинской сестре, которая вместе с врачами помогла встать на ноги. У них растут трое детей. Живут они в пригороде, в стесненных условиях. Путем обмена родители решили улучшить их жилищные условия и помочь в воспитании внуков.

В свою очередь, и я поведал причину переезда в Москву. Мне стало ясно, что обмен с нами для них по всем показателям идеальный. Появлялась редчайшая возможность вырваться из грязи в князи. Обмен для нас был вынужденным. Шесть лет проживания в прекрасном европейском городе в полном комфорте отогрели наши души. Сейчас мы должны были выбирать. Или оказаться у «разбитого корыта», но вместе. Или сохранить привычный комфорт в доме, где каждый уголок будет постоянно напоминать об отце, и при этом жить врозь. Разум подсказывал, что из двух зол первый вариант наиболее правильный.

Годы, полные испытаний, выработали у меня субъективный, философский взгляд на все происходящее. В математическом понимании жизнь – это синусоида, нанизанная на ось. Она представляет собой запрограммированный, разновеликий для каждого индивидуума вектор бытия. В период приливов кривая синусоиды идет вверх, в отливы – вниз. В существовании каждого человека они сменяются с такой же цикличностью, как времена года, день-ночь и другие явления природы.

Для нашей маленькой семьи наступил теперь очень тяжелый период. Преодолеть его вместе будет легче, хотя в очередной раз придется пожертвовать всем, что нажито с большим трудом. Пока это была моя односторонняя позиция. Требовалось срочно заручиться мнением мамы. Если мой голос был определяющим, то ее – решающим. Поэтому во время утреннего визита к агенту мы договорились, что берем небольшой тайм-аут. Он

Мне был передан внушительный перечень необходимых документов для оформления обмена. Их наличие не гарантировало, что будет дано разрешение на переезд. Москва всегда пользовалась особым статусом, который в послевоенные годы был ужесточен. Нужно было иметь весомое обоснование для необходимости обмена. Чтобы рассеять свои сомнения, решил направиться в Моссовет. С трудом удалось разыскать фронтового друга отца – Мосолова . Он встретил меня с распростертыми объятиями, хотя видел впервые. Известие о гибели отца повергло его в шок.

Мужественный, прошедший войну мужчина не скрывал слез. Долго шептал:– Какая жестокая несправедливость! Не могу поверить, что Семена нет. Ведь мы прошли всю войну и уцелели!Он сел рядом со мной и обнял за плечи. Последовали долгие минуты молчания. Затем подробно расспросил, что привело меня в Москву. Я попросил его совета о правильности моих действий и реальности их осуществления. После небольшой паузы он ответил:

– Поверь моему опыту. В сложившейся ситуации ты принял самое правильное решение. Москва – город неограниченных возможностей. Сейчас, в послевоенные годы, после вынужденного застоя намечается невиданный строительный бум. Профессия архитектора – одна из наиболее востребованных. Твое будущее более чем оптимистично. Случайную возможность обмена жилья, даже такого неравноценного, следует использовать не задумываясь. Все стремятся в Москву, из нее никто не хочет уезжать. Поэтому процедура въезда и прописки чрезвычайно усложнена. В вашем случае есть обнадеживающие моменты: твой статус студента, воссоединение с семьей, потерявшей кормильца – участника войны при исполнении служебных обязанностей. Непосредственное решение этой проблемы я возьму под свой контроль.

началась изнурительная процедура оформления обменных ордеров. К счастью, она значительно упростилась благодаря помощи Мосолова. До получения ордера ректорат МАРХИ продлил мне разрешение на временное проживание в общежитии. Иногда я оставался на ночлег у маминых двоюродных сестер, с которыми наконец познакомился. У них были довольно большие многодетные семьи. Они приняли меня очень радушно и гостеприимно. Им казалось, что моя худоба связана с недоеданием. Поэтому откармливали по полной кулинарной программе.

В томительном ожидании ордера и вынужденного безделья, я много времени проводил в прогулках по Москве. Путеводителем стала книга Гиляровского «Москва и москвичи». За гроши ее мне продала ветхая старушка на небольшой барахолке. Благодаря этой необыкновенной книге «минувшее проходило предо мною» очень живо, как будто очевидец прежних дней взял меня за руку и провел по Москве конца XIX – начала XX века. Островки прекрасной старинной застройки соседствовали с более поздними зданиями, которые, как правило, выглядели не очень привлекательно. Многие улицы и переулки казались мне неопрятными. На это я обратил внимание уже в свой первый приезд – по контрасту с европейской ухоженностью Львова и, особенно, Черновцов…И вот – радость: в моих руках заветный ордер на право переезда в Москву!

Пятидесятые годы совпали с периодом идеологического противостояния в архитектуре. Большая часть застройки возводилась по индивидуальным и повторным проектам. Помпезные колоннады и перенасыщенный декор фасадов должны были выражать величие сталинской эпохи. Зарубежные течения предавались разгромной критике. Только «социалистический реализм» проповедовался с высоких трибун. Однако что же это такое конкретно – расшифровать аргументированно практически никто не мог. Даже мудрейший профессор Сарабьянов , который читал нам блестящие философские лекции по искусству, не решался раскрывать это понятие.

Тем более в революционном прошлом он имел неосторожность входить в партию меньшевиков. Ошибка молодости каким-то чудом обошлась без должного наказания. Но, при всей смелости высказываний, он был весьма осторожен в критике идеологических направлений. Другому не менее популярному профессору, Жемочкину , крупнейшему ученому в области статики и динамики сооружений, был в шутку студентами задан вопрос: – Существует ли логическая связь между двумя понятиями – социалистическим реализмом и наукой о статике и динамике сооружений?

Мудрый профессор в партии меньшевиков не состоял. В звании генерал-майора читал лекции в военных вузах. Поэтому даже в самые жестокие годы высказывался недвусмысленно. Мне запомнился его ответ: – Вопрос на засыпку старому профессору? Отлично! Он, конечно, не по теме. Но попробую ответить. Названный вами процесс – это когда статика переходит в состояние динамики и наоборот. Пытливый коллективный ум студентов сразу расшифровал глубокий смысл его слов. Если статика переходит в состояние динамики, происходит разрушение. Если наоборот – прекращение процесса.

...пока «на подхвате» меня привлекали к различным проектным работам в качестве «разнорабочего-архитектора» с незаконченным высшим образованием. Дипломированные сотрудники мастерской с небольшим стажем работы, вообразив себя мастерами, воротили нос от кропотливой и нудной работы. Я, напротив, охотно ее выполнял. Интуиция подсказывала: глубокое познание «анатомии» проекта позволит в будущем уверенно и решительно брать быка за рога. Потому приходилось жертвовать многим ради достижения конечной цели.

В мастерской Алабяна я перешел на сокращенный график – два дня в неделю. В качестве «рабочей лошадки на подхвате» выполнял любые поручения. К этому времени круг общения с архитектурными мастерскими постепенно расширился. Мне предложили выполнить срочную «показуху» в Государственном институте по проектированию городов – Гипрогоре . Это были планировочные схемы новых рабочих поселков

В Сталинграде мы провели больше месяца. Теплая погода благоприятствовала работе на открытом воздухе. Опытные прорабы учили нас строительному мастерству. Мы получали приличное по тем временам вознаграждение. Свободное время посвящали знакомству с многострадальным городом. Хотя прошло восемь лет с окончания войны, много встречалось развалин и пустырей . Нам город показался не очень удобным для проживания.

На десятки километров вдоль Волги вытянулась узкая застройка. Значительная часть выходов к берегам реки была занята хаотическими промышленными зонами. Как будущие градостроители, мы уже могли дать профессиональную оценку этому явлению. Коммерческая выгода дешевых транспортных перевозок по водной артерии оказалась важнее интересов и здоровья горожан. Строительство в те годы, как правило, осуществлялось с помощью дармовой рабочей силы. Это была целая «армия» заключенных. Поэтому многие площадки обносились колючей проволокой и строго охранялись.

В обширной по географическому охвату тематике института важное место занимали московские объекты. Крупнейшие предприятия – «Красный пролетарий» и «Станколит» – требовали реконструкции и расширения. Они исторически вросли в структуру огромного мегаполиса. В сложившихся границах, за счет уплотнения и сноса ветхих строений, надлежало в технологической взаимосвязи разместить современные корпуса, а также различные пристройки и надстройки. Это была по-настоящему головоломная задача!

В результате изучения в натуре пространственной среды двух предприятий и увязки с техническим заданием появились первые эскизные проработки. После неоднократного обсуждения на месте с компетентными представителями заказчиков они были представлены на суд главного архитектора и других специалистов смежных направлений. С учетом внесения поправок по их замечаниям и пожеланиям прошло рассмотрение эскизных замыслов на техническом совете. Это были лишь первые шаги. В дальнейшем комплексное, многоступенчатое проектирование этих объектов заняло несколько лет.

Оно усложнялось внешними факторами: большим количеством согласований с Главным архитектурно-планировочным управлением города и десятками инженерно-технических служб. Здесь пришлось впервые столкнуться с чванством, грубостью и высокомерием чиновников. Среди них я встретил нескольких сокурсников. В погоне за длинным рублем и начальственной должностью они отошли от реальной творческой архитектурной деятельности. Нормальные человеческие качества сменились снобизмом и откровенным неуважением к посетителям.

Наверное, это явление имеет глубокие корни. Даже Конфуций в далекой древности говорил: «Уважать всякого человека, как самого себя, и поступать с ним, как мы желаем, чтобы с нами поступали, – выше этого нет ничего». В более близкие нам времена затронул этот нравственный вопрос Достоевский: «Кто легко склонен терять уважение к другим, тот, прежде всего, не уважает себя».

Все последующие десятилетия моей архитектурной деятельности были вынужденно связаны с различными согласующими инстанциями. Поневоле пришлось изучить «волчьи» повадки многочисленной чиновничьей стаи. Конечно, нет правил без исключений! Мне встречались и опытные, эрудированные специалисты. Как правило, это были практики в возрасте, перешедшие в систему государственной или ведомственной экспертизы. С ними общение проходило на взаимно понятном языке. Давались справедливые замечания – как крупные мазки импрессионистов: только по делу, не размываясь по мелочам.

К сожалению, вокруг мельтешили середнячки, непонятным образом ставшие начальниками и главными специалистами подразделений. Их основное предназначение (в теории!) – оказывать всестороннюю помощь при многоступенчатом согласовании проектов. А на деле… Постепенно я все больше и больше разочаровывался, встречая множество искусственных препятствий, замедляющих работу. Каждый шаг приходилось преодолевать в условиях надуманных трудностей. Казалось, что шло соревнование, кто более умело вставит самую толстую палку в колесо жизни.
Tags: 50-е, 60-е, жизненные практики СССР, жилье, строительство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments