jlm_taurus (jlm_taurus) wrote,
jlm_taurus
jlm_taurus

Categories:

КОМБАЙН КОСИТ И МОЛОТИТ.. (1) 1982

Юрий Черниченко, "Новый Мир" №3, 1983

Сколько надо зерна - сказано: по тонне на человека в год. Раз 270 миллионов жителей, значит, 270 миллионов тонн. Продовольственная программа ближним пределом ставит сбор в 250-255 миллионов.
Земля давно в четких границах: 130 миллионов гектаров под зерновыми - предельный максимум. Надо бы и меньше, чтобы с парами жить. Грубо считать, так на каждого из нас- полгектара зернового посева. Бери, значит, только по 20 центнеров на круг- и продовольственные сложности исчезнут. Только!..Ну а что, собственно, под такой хлеб нужно? Ясно, что трактора и комбайны, а - сколько?

Вот и давайте рассчитаем оптимальную потребность советского народа в комбайнах.
В самом деле, уборочную площадь знаем? Как же: 130 миллионов гектаров. Время дано? Да в каждой осенней газете: «Уберем урожай за 10 дней!» Эти10 дней и примем нормой, а режим установим щадящий: не больше 10ти рабочих часов в сутки. Останется и на починку машин и на отдых людям- курорт, а не страда. 10 раз по 10 - сто часов, или 360 тысяч рабочих секунд комбайна.
Производительность - она тоже на каждом бункере «Нивы». СК-5-это и значит, что комбайн самоходный, пропускает пять килограммов хлебной массы в секунду (масса - колосья и солома вместе). Известно, что «Колос» мощнее «Нивы», «Сибиряк» тоже превосходит ее, но мы эту надбавку пока не тронем.

Итак, один агрегат, промолачивая пять кило в секунду и работая в осень 360 тысяч секунд, пропустит 1,8 миллиона килограммов массы. Теперь только узнать, сколько этой массы всего.
Наш девиз - реализм и оглядка. В самом удачном 1978 году намолот достиг 18 центнеров на круг - с некоторым даже гаком. Эти-то восемнадцать и возьмем в обсчет, тогда с низшими урожаями справиться пустяк. На одну единицу зерна комбайну приходится пропускать полторы единицы соломы-половы. По уровню лучшего года - еще 27 центнеров на гектаре. 18 да 27-уже 45 центнеров в среднем, а гектаров, вспомним, 130 миллионов. Всего, если перемножить, будет 585 миллиардов килограммов массы. Декадная производительность базового агрегата, мы посчитали, 1,8 миллиона кило, следовательно, 585 миллиардов: 1,8 миллиона — это 325 тысяч.

Но мы не школьники - тертые жизнью калачи. Отлично знаем, как подводят эти бумажные прикидки. Зарядит дождь через два дня на третий, а хлеб полегший, а лебеда по теплу прет, валок ковром на сто метров тянется. Техника, увы, тоже иногда ломается, и люди еще местами нарушают дисциплину. Из страховки, из возрастной осторожности возьмем тот же соломенный коэффициент и увеличим расчетное число в полтора раза. Дорогонько, конечно, но такой резерв нам простят.
Тогда рассчитанный на общественных началах оптимум комбайнового парка СССР составит (325 тысяч * 1,5) 487 тысяч «Нив». Это разумная на любительский взгляд цена на зерно. Поскольку в парке числятся десятки тысяч «Колосов» и «Сибиряков» с их повышенной пропускной способностью, искомое число необходимо снизить, иначе - мотовство. Итак, все к тому, чтобы остановиться на 470 тысячах. Больше - транжирство, меньше - нельзя.

Госплан, координационный совет по проблемам комбайна — какую цифру они назовут? — Теоретически для уборки в десять календарных дней требуется около 470 тысяч комбайнов. Точнее — 469 960.
Не мистика ли, а? Не фантастическая ли точность для дилетантов?.. Дай бог Госплану таких попаданий! За радостью удачи мы можем забыть, что коэффициент 1,5 взяли наудалую, но все равно: логика есть логика и не боги горшки... Чувство хозяина, наверно, потому и может быть всеобщим, что обсчеты такого класса доступны и при нашем с вами кругозоре.

Но ликовать не будем - опять же из-за своей тертости. Значит, теоретически нужно 470 тысяч, а есть? Уже есть, утверждает справочник ЦСУ, 722 тысячи. Это как, раза в полтора больше нужного? Выходит — с лихвой хватает?
Нет. не хватает. Потому что длится уборка не десять, а двадцать шесть дней. И в 1971 году тянулась двадцать шесть, и в восьмидесятом продолжалась двадцать и шесть.

Долгота молотьбы есть выражение потерь в поле. Уже на 15й день уборки. настойчиво пишут эксперты, теряются 17-20 процентов исходного урожая. Дождиком смочит, пленочки в колоске раскроются ветер заиграет красивыми волнами- и потекло зерно в чернозем. Двадцать шесть дней - срок усредненный, Тут и кубанские темпы уборки действительно за декаду, и сибирские кампании, где страда растягивается часто месяца на полтора-два. Долгая уборочная — хуже хлеб: угорает клейковина. теряется стекловидность хороших семян уже не жди. Но и сама количественная сторона! Двадцать процентов при валовке порядка двухсот миллионов тонн - это ж сорок миллионов тонн брошенного зерна. Столько и даже больше, чем уходит на семена. Столько и даже больше, чем мы съедаем хлебом-мукой-макаронами за целый год! Нет, не годится, раскладка абсолютно неприемлема - дилетанты отвергают ее с порога и начисто.

Дело, возможно, в том. что старые они комбайны, морально одряхлели? Нет, за 10 лет парк обновлен технически именно выходом на новое семейство «Нива» — «Колос» — «Сибиряк».
Обновлен парк и и натуре: бюджет отчислил большие средства и с семидесятого но восьмидесятый год включительно заводы Минсельхозмаша поставили селу 1 085 тысяч уборочных агрегатов. Если учесть, что до войны было выпущено только двести тысяч комбайнов, миллион с гаком — это, наверно, много. Что ж. ведь наше комбайностроение— самое крупное в мире! По числу выпускаемых машин оно раза в четыре перекрывает США, про другие страны и толковать нечего. Рядом с массовкой «Ростсельмаша» производства даже таких знаменитых фирм, как «Джон Дир». «Интернэйшнэл харвестер», «Нью Голланд», есть штучный выпуск, как бы индпошив. Стоп-стоп-стоп, дайте понять. Выпустили миллион с гаком, а до этого было? Было к семидесятому году 623 тысячи. То есть вместе с прибылью 70-х годов парк должен был перевалить за 1 700 тысяч, а в наличии? Сказано же: в наличии 722 тысячи.

А каков нормальный срок службы комбайна? Тут понятие растяжимое. В 50-е годы у нас он, срок службы, составлял шестнадцать с половиной лет, до войны в МТС нормой было семнадцать лет. сейчас в Соединенных Штатах средний комбайновый век — девятнадцать лет. Критерий, как видим, подвижный. Практически в колхозах-совхозах уборочная машина служит не больше семи лет. И то сезон-другой стоит в полынях, ждет списания.
Значит, тот миллион комбайнов, что выпущен в 70-е годы, ушел в никуда досрочно? Еще молодым?
Считайте как хотите. Он на списание ушел н переплавлен, тот миллион, а формулировки— вещь субъективная. Практически все десятилетие комбайновая промышленность, одолевая снабженческие, кадровые, транспортные тяготы, работала на восполнение ликвидируемой части парка. В семьдесят восьмом, скажем, году поступило от заводов 111 тысяч, а прирост у колхозов-совхозов составил семь тысяч; через год прислали сто двенадцать тысяч, а прибавилось фактически тысяч шесть.

Срок уборки не сокращен, а комбайновый парк никак не накопится - в чем же смысл такой мощности заводов? И откуда у села эта феноменальная проточностъ — сколько по одной трубе поступает, столько (или почти столько) в другую вытекает? И долго ли - вопрос целевой программы — бурлить первой трубе, чтобы наполнить бассейн?
— Это теоретически,— ответит нам тот же ученый синклит,— достаточно 470 тысяч комбайнов. Но пока рабочая смена используется в поле на 45—55 процентов. Хотя пропускная способность молотилок резко выросла (в сумме по всему парку чуть не удвоилась против 1966—1970 годов), фактическая производительность комбайна к 1976-1980 годам внушительно снизилась. Чтобы было ясней: в пятидесятые годы один комбайн убирал в день хлеб с 9,3 гектара, а к восьмидесятому сполз на 6,9 гектара. Поэтому рекомендуемое количество комбайнов намного больше расчетного: 892 920.

А поскольку процентов сорок комбайнов занято на простейшей операции — косовице в валки, поскольку пятая часть парка вообще используется только под валковые жатки и в молотьбе не участвует, то оптимумом мы считаем и от промышленности требуем не 470 тысяч, а 1 050 тысяч зерноуборочных комбайнов. Вопросы остались?
Схема понятна — подход неприемлем. Это, знаете, жох-комендант может вместо одного дивана заказать два с половиной (заявку урежут), когда же речь об одной из опорных машин экономики... Нет, вы потрудитесь разъяснить, кому это по карману — держать чуть не на шестьсот тысяч комбайнов больше нужного (пусть и теоретически)? Это трактор лишним не бывает, ибо всепогоден, не пашет — так возит, не возит — ковшом орудует, насос какой-то крутит — энергоблок! А комбайн умеет только две вещи: убирать и стоять. И стоит одиннадцать месяцев в году, хоть мотор его сделан на том же заводе, что и для трактора Т-150. Уж как дилетант ни темен, а поймет: замораживать в комбайновом резерве миллиарды лошадиных сил при низкой в целом-то энерговооруженности работника есть или недомыслие, или уступка чему-то нехорошему.

Далее - что это за 40 или 50 процентов использования смены? Простои? На полосе, в страду? Опять чушь: комбайн при спелом хлебе стоять не может, он одиннадцать месяцев перед тем отстоял, достаточно. По функции он схож с пожарной машиной (долго-долго стоять, а в критический час выручить), разве что по надежности, может быть, выше: пожар всегда внезапен, а тут заранее, по календарю известно, когда будет в полном разгаре страда деревенская. И в силу долгого стояния и краткого — на протяжении года — использования комбайн обязан жить долго, иначе ему не оправдать себя. Так что же за эпидемии в парке долгожителей — мыслимо ли резать автогеном по сотне тысяч машин в год?..

Твердо можно говорить одно: в стране, сеющей пшеницы больше всех в мире, машины хлебной уборки никогда не перестанут быть отметкой развития общества. Каков комбайн, таков и урожай - уже потому, что лучшего урожая, чем он сам, комбайн просто не пропустит. Вне комбайна, помимо уборочного комплекса хлебный сбор расти не будет - взвешивают ведь намолоченное, а не мнимости. Впрочем, разве потери - мнимость? Что как не комбайн делит реальный, вызревший хлеб на валовой сбор и допущенные потери? Службы учета потерь (учета антинародного, скажем так, хозяйства) у нас нет, ЦСУ довольствуется только активом, брезгуя тем, что упало с воза. Никакая цифра оставленного на 130 миллионах гектаров зерна ныне не может быть объявлена точной, это так, но и с тем спора нет: свести потери до заявленного в характеристиках машин и технологий теперь на деле и значит выполнить Продовольственную программу по зерну.

Машина, считает словарь, есть устройство, выполняющее механические движения с целью преобразования энергии, материалов или информации.
Она же, машина, может быть запечатленным образом времени, оттиском отношений между людьми. Потому и возникла эта манера: памятником людям ставить машину — «тридцатьчетверку», «универсал» или трехтонку. Все тут разом: и производительные силы и производственные отношения.

...ищу, откуда возник комбайн номер 320808. «Нива» под этим номером с патетической надписью «Лучшему комбайнеру Казахстана в честь 50-летнего юбилея «Ростсельмаша» поступила кустанайскому механизатору, лауреату премии Ленинского комсомола Николаю Ложковому, а он рассердись да и напиши в «Литературную газету»: «Ничего себе подарочек!» Согнут вал выгрузного шнека, рычаги набивателя половы приварены не в одной плоскости, в направляющей втулке выжимного подшипника не нарезана маслогонная резьба. В письме своем («ЛГ» за 31 октября 1979 года) он сдержанно, без истерик, взывал к совести всей донской Кузницы:
«...потери запланированы в самой конструкции комбайна. Но потери -это не только оставшееся зерно после обмолота в поле. Это и зерно с низким качеством при запоздалой уборке. Вы думаете, я и мои товарищи хотим этого? Ни в коем случае! Это же наш труд, наш пот, почти круглосуточная работа весной и осенью. Наша работа — не физзарядка для здоровья и удовольствия. И вроде бы в. нашей бригаде нет разгильдяев и транжир. Живем-то своим трудом, с рубля... А на практике получается, что мы сами себе вроде бы враги. Все-таки часть хлеба оставляем в поле.
И причиной этому то, что мы не можем работать, как надо бы, как нам хотелось бы. Когда все на ходу, работа не изматывает тебя. Намолотишь бункеров 30—40 и не падаешь с ног от усталости. А устаешь от разного рода безобразий... За всю уборку не было такого дня в бригаде, чтобы из-за поломок не стояли 3-4 комбайна».

Черный юмор адреса («лучшему комбайнеру») в том, что не лучшему на такой машине и делать нечего. Середняку с двумя-тремя уборками за плечами, не говоря уж о первогодке из училища, нипочем не углядеть, что дорожка для масла не прорезана, - и выжимной подшипник у него будет катиться к чертям методически, раз за разом, приводя в ярость и механика и бригадира: про свою муку какой разговор. Не окажись дошлым следователем, не проверь опасливо, как минер, каждый узел, каждое крепление — уборка обернется наказанием. Кому флажки и заработок, а тебе ссадины на руках, немое сочувствие домашних и ненависть к железному мучителю.

Честно сказать, я допускал, что номер 320808 — мятый пар, давно обсужденный и осужденный случай. Может, поэтому и не торопился в ОТК. В многотиражке продрали с песком всех виновных, целиннику вместе с извинительным письмом послав новенький комбайн, какому износа не будет, — баста, меры приняты, дорогой товарищ, где «прибыл — убыл» шлепнуть? И логический конец командировке — отрадный, только слишком скорый конец.
Ведь он все-таки вышел отсюда, злосчастный номер 320808!
И как ни грешна железная дорога — не она лишила смазки выжимной подшипник. Что ни говори про Сельхозтехнику, не она косо-криво сварила копнитель. Завод виноват! И это отборный дареный конь, а что же идет в ширпотребе?
Не без умысла приехал в лучшее, спокойное для цехов время: середина января, декабрьская штурмовщина позади, до уборки еще ого-го сколько. Недаром проницательный потребитель ищет всегда машину, выпущенную в середине месяца.
к массе проверяющих привыкли, они обыкновенны, как грохот на сборке или очередь в столовой. Потому что в цехах «Ростсельмаша» много не занятых делом. Работая не покалякаешь - для этого нужен простой.

Комбайн не сходит с конвейера — его свозят. Самоходный он только по названию — учиться ходьбе ему придется в степи. А поскольку это сырец, полуфабрикат, то и про ответственность завода можно говорить лишь условно. Хороши ли котлеты в кулинарии? Да как сам их приготовишь... Под предлогом сложностей с перевозкой доделка машины переложена на покупателя. Внедрена неведомая прежде форма аграрно-промышленных связей, когда село с явно неравным потенциалом делается финальным соизготовителем машины. Ни в тракторо-, ни в автомобилестроении ничего похожего нет. О самолетостроении не знаю.

Собирают «Ниву» не ростсельмашевцы, собственно, а завод вкупе с «привлеченными»: четыре тысячи временных, необученных и, следовательно, безответственных рабочих постоянно доставляются сюда из всех регионов страны. За год сквозь завод протекает, таким образом, около 50 тысяч человеков со стороны — больше стабильного состава. Дисбаланс между планом на комбайны, производительностью труда «Ростсельмаша» и наличием рабочих рук покрывается за счет страдающего от малолюдья аграрного сектора.

Принимают готовую продукцию на заводской территории — на глаз, уж точно «со стороны». Принимает на отстойной площадке (таково название) Сельхозтехника, которой нужно потом эти же комбайны ремонтировать.
Тени на плетень наводить не станем, но ведь в объемах ремонта эта система заинтересована, не так ли? Правда, и при такой расстановке приемщики относят к браку 30 процентов продукции. Это еще ничего, прежде бывало и за сорок... А если завести моторы и прокрутить молотилки? До отгрузки не дать смазки на подшипник для Ложкового? Кстати, комбайн номер 320808 среди рекламаций не значился. Ни шуму, ни извинений.

Явившись под конец в ОТК, я положенным образом представился, был принят заместителем начальника Ю. Ф. Милевским, инженером с 25-летним стажем работы на «Ростсельмаше», и выслушал лекцию - вариацию на тему «все хорошо, прекрасная маркиза».Массовый выпуск, 78 тысяч комбайнов за один прошлый год, — согласитесь, что какие-то экземпляры могут быть с недостатками. Индивидуальный подход немыслим, операции рассчитаны по секундам. Но коэффициент готовности СК-5 уже очень высок — объективно он равен 0,934. Это значит, это в 934 случаях из тысячи комбайн будет исправно работать и только в остальных шестидесяти шести попросит ухода или ремонта. Конечно, тут заслуга и технического контроля. Надо поднять этот коэффициент до 0,95 — и будет идеальная для реальности готовность. Во всех зерновых зонах созданы базы гарантийного ремонта, да-да, наши ростовские базы, их сто двадцать по стране. За год было только 156 рекламаций - согласитесь, мизер для 78 тысяч... Да, это получается по одной рекламации в год на базу, если огрублять, но там занимаются и профилактикой. История Ложкового не зарегистрирована. Наверно, ограничился газетой, а формальную рекламацию не послал. Трудно сказать, с чем там у него действительно беда. Если бы жалобы на мост, вариатор ходовой, коробку — заранее согласен, это слабые места. Болтокрепеж — тоже можно согласиться. Ведь привлеченные — они те же комбайнеры, а комбайнером теперь берут и десятиклассника и парикмахера. Возврат с отстойника — дело субъективное. В хорошем настроении приемщик — пропустит, в плохом — вернет. Со второй сдачи машины, как правило, уходят. Словом, сложности есть—а где их нет? —но коэффициент готовности 0,95 будет достигнут.

И тут я распрямился, хлопнул блокнотом и отвечал инженеру так: -Мы с вами, наверно, ровесники. И сейчас не в подкидного играем, где один дурак просто необходим. Какой ко-эф-фи-ци-ент? Он же неготовым уходит, комбайн, - о какой же готовности я буду писать механизатору? Я верю — вы не спутали тысячной. И в искренность вашу верю. Не в то, будто вы всерьез думаете, что на отстойник волокут одно добро, а вздорный приемщик качает права. Цену товару вы-то знаете! Но знаете и то, как дошли до жизни такой. Вы искренне не позволяете делать ответственным за все завод. Потому что он — ваша жизнь. Такая ли, иная —другой у вас уже не будет. Как и у меня. Писарей, я согласен, много, пусть даже грамотных, а жизнь единственна. И вы не страха ради, не потому, узнают наверху про наш разговор или нет, а из уважения к прожитому, к ближним прикрываете не всегда благодарный к вам лично, однако же свой завод. Я ничего не имею и против чести мундира. Одежда уставная, чего ж на нее плевать? Но чтобы вы могли снисходительно внушать про ко-эф-фи-ци-ент, вам нужен проигравший в подкидного. А за что таковым вы делаете меня? Для этого ли столько мерз на целине, месил великие грязи Костромы и Вологды, собачился с редакторами уже трех возрастных категорий? Хватит мне коэффициента, сыт давно и по горло! Нет, в уме что-то похожее плескалось, а вслух — молчок. Неприлично.

...Уже час прошел с начала смены, но табло пусто — ни единого. А 85 «Нив» в смену — душа винтом — согнать надо.Из-за чего стоим? — тоном завсегдатая спрашиваю мастера.Керогаз и балалайка...Раз я здесь, то жаргон сборки знать должен.А потом будут нахлестывать? — стараюсь разговорить мастера.Неужели!.. До обеда хорошо, если двадцать сделаем, а потом пойдет круговерть — в гору глянуть некогда. И спрашивай качество... Вы откуда?Из комитета, — сказал я. — Как раз насчет качества.

.. Крепить молотилку надо на весу, с крана—вот и начало качества. Есть у крановщицы время — она держит, ждет, запарка пошла — разбросает по кузовам, подгоняй потом, Ваня, выравнивай. А ведь и тонна весу бывает в железке.
Лучше становится? Ну не-ет. Даже при бригадном подряде? А что подряд — колдун какой? В бригаде сейчас двадцать восемь человек, и то уже двое привлеченных. Из Тулы. Нет, из Тюмени? Не запомнишь, они три дня числятся учениками, а потом месяц отбывают. Хорошо сейчас — студентов нет, те летом появятся, вот уж на кого нервы запасай — молодежь. Да и эти простои... Хуже нет — ждать и когда за тобой гонятся.
Несинхрон! Я бы мог рассказать ему, что в кино это несовпадение действия и звука. Актер уже упал, а звук выстрела не поступает. Передовик еще и текста не вынул, а фонограмма уже — «дорогие товарищи!». И прежде монтажа, еще до борьбы за высокую художественность режиссеру надо согнать синхроны, достичь совпадения двух главных материй, это предработа, но без нее — никак.

Ясное дело, опоздание на конвейере—несинхрон элементарный. Мне еще придется узнать, что и моторы подчас (временами) не поступают к сроку. Можно—их мчат автомашинами из Харькова (ближний свет!). Нельзя — сгоняют комбайны «на гору» без двигателей, чтобы потом дособрать некомплектную партию... Всем бюро обкома (рассказывал секретарь по промышленности) в иные периоды приходится выбивать от смежников аккумуляторы, резину - по десять телеграмм подписывают за день. Пусть колесо большое, а «керогаз» маленький — что с того? Несинхрон - киношный ли, индустриальный - не бывает большим или терпимым. Только так - да или нет, синхрон или несинхрон, все равно какой степени.
Но кому тут нужны байки-присказки, если уже полтора часа смены выдуло, а на табло только «3»?

Табельщица раздает расчетные листки, декабрьская зарплата. Можно мне на память? Та берите, жена и так знает. У мастера участка, 170 рублей 45 копеек. Ни у кого из рядовых сборщиков (а листков со счетной машины у меня уже пачечка) такой зарплаты за декабрь нет. У Сулейманова, слесаря, 351 с копейками, иные хлопцы и по 400 получили. Тут, мне говорят, и черные субботы и полторы-две станции (сборщик совмещает операции), вообще бригадный подряд заработок поднял. Что толковать - даром не платят. Когда нахлынут наконец «керогазы» и «балалайки», ритм воцарится страшенный, вымотает в лоскуты. Да и однообразие заученных движений, тысячекратно повторяемых нынче, завтра, через год... Это тебе не пестрота аграрного сектора, где ни двух во всем схожих коров, ни двух нив, ни двух идентичных деревьев, где мозг ты никак не выключишь, автоматизмом не возьмешь, не сельский, говорю я, труд, какой пока еще нужно поднимать до уровня промышленного!
Но сборщик реализует синхроны. Несинхрон устраняет инженер - от мастера и выше. Чтобы получать 180 в месяц, надо быть не просто, а ведущим конструктором. Чтобы чей-нибудь заработок в инженерном составе или в КБ достиг тех четырехсот, что получают парни на втором году работы, нужен, кажется, особый приказ министра.

Тут не мой монастырь — и чужие уставы. Есть целая литература о заводском инженере - от Анатолия Аграновского до молодого Валерия Выжутовича. Я могу сказать своим только элементарное: качество комбайна (нынешнее) идет от разнобоя, люфта, простоя-спешки, а это зависит от инженеров самого разного ранга. «Надежность - это социальная категория»,— сказал афоризмом главный ростовский конструктор Иван Киреевич Мещеряков. А заработная плата - нет?

Чтобы под куполом сборочного различить некий отдельный стук, нужен стук выдающийся. Такой и раздается. Яростный, мстительный — будто кто-то настиг, повалил и теперь добивает.-Да вон он, внизу,— оборачивает меня конструктор Тищенко.— Вдогонку ставит чего-то. Вытаскиваем. Потный, встрепанный весь, фигурой с подростка, видом — из Средней Азии, но в матросской тельняшке. Чего разошелся? Зачем молотком бил? Ага, «не налазила»! Не налазила она у него, муфта шнека, а ставить заставляют вдогон, комбайн отползает, гляди уползет совсем, вот он и дал. Откуда? — Каракалпакия. Зовут как? Уразов Сасенбай. Давно на заводе? 3 дня скоро. Погнул, изувечил он ту, что «не налазила», Уразов Сасенбай. Заменить уже не заменят, поезд ушел, аукнется в Кулунде.

...Где кончается сборка — на конвейере? Ничуть. За стеной цеха? В Таганроге видел: собирают (доукомплектовывают!) и за стеной. В Ростове убедился: и на площадке готовой продукции бригады слесарей (полевые, всепогодные) донизывают кораблям степей какую-то архинужную сбрую. Так что, вплоть до приемки? И это неточно.Приемка, оказывается, идет партиями. Выдано свидетельство о рождении на 37, скажем, «Нив». Главный приемщик Пирогов П. Е. осматривает этот взвод наружно, внешним осмотром, и...— ...если дефекты незначительные, то в процессе приемки слесаря устраняют, если же в сварке брак или течет гидравлика, течь моста, по регулировке что серьезное — мы возвращаем цеху на доделку.
— Помилуйте. Петр Ефимович, ведь не лошади в табуне! Все внешне да наружно —там же и середка есть.

— А из каждой партии мы берем один комбайн на испытание. Прокрутка, взаимодействие рабочих органов, крепеж — и если выявлены серьезные дефекты, возвращаем всю партию. Пока в среднем возвращаем один из трех предъявленных.
— Но на нем же ни кабины, ни шнека, ни жатки! Значит, как он косит, выгружает, как приборы работают — вообще узнать нельзя? Это нельзя, соглашается первый человек Сельхозтехники Пирогов П. Е. (уже двадцатый год на «Ростсельмаше», принял сотни тысяч комбайнов). По инструкции надо дособрать машину, шестьдесят часов обкатки ей дать, поменять масло — тогда пожалуйста. Легко сказать — дособрать! Кабину водрузить на место — это же груз какой, без крана не обойтись, да шнек, ствол с винтом Архимеда,— тоже на пупке не пробуй, а...
— ...а всего к молотилке двадцать три комплектовочных ящика идет, да по жатке из Тулы еще следует семь мест. В ящиках навалом поступают две тысячи девятьсот крепежных болтов, винтов, гаек, без которых машину не сложишь. Ясно, что краны нужны, приспособленные помещения, люди. Сам «Ростсельмаш» затрачивает на одну машину 226 часов, а дособрать — еще, по расчетам, 120 часов работы.
— Так когда же кончается сборка, Петр Ефимыч? — А как убирать начнут,— шутит приемщик.— Вошли в полосу — сборке стоп.

Многие инженеры считают: теперь кабина так связана с организмом машины, что досылать ее в поле — это как руку отправлять: дескать, на месте и вены и нервы сошьете. Допустим, что сравнение спорно. Но когда вещь, поглотившая 226 единиц труда и объявленная готовой, требует от купившего еще 120 единиц для своего оживления — тут бесспорный уникум.

совершенно особое производство — экспортный цех «РСМ». И это отдельная фирма — Запчастьэкспорт. Она тоже занимается техническим сервисом, но вовсе не похожа на Сельхозтехнику. Если в производстве, в цехе — простор, эргономика, диковинная опрятность, если и контроль и допуски, даже металл здесь не чета цехам обыкновенным, то на главных складах Запчастьэкспорта систематичность, напоминающая Ленинскую библиотеку, а замечательная и многим выдающаяся ЭВМ (я не готов понять, чем именно) знает и помнит, что нужно такой-то «Ниве» в Ираке и такой-то «Беларуси» в Иордании. Ощущение то самое: значит, можем?!
Если и скажет что какой-то дотошный иностранец, то только одно: «А почему с внутренней продукцией не так?» И резонно, между прочим, спросит.

Генеральный директор Поляков. Больше половины мирового производство уборочных машин —какой же еще генеральности! Концентрация личной ответственности просто немыслимая для сельских мерок: восемьдесят процентов зерновых комбайнов страны, судьба урожая чуть ли не на ста миллионах гектаров. И генерал не штабной—фронтовик: самому своих сорок тысяч людей кормить надо. Ладно, пусть не совсем кормить — подкармливать, но продовольственная ситуация уже такая, что, если только заработком захочешь обеспечивать да жильем, недооценивая харчи,— пойдет перелив к соседям.
— Добыл шесть тысяч тонн картошки,— позже услышал я от Юрия Александровича.— Сорок часов в самолете без сна, облетели семь областей, зато зимний вопрос решен. Считай, по полтора центнера на каждого работающего.
Один из цехов завода — подсобное хозяйство. Глотает миллионы этот внутренний совхоз не хуже литейки и инструментального, противоестественность всех этих инородных тел внутри индустрии как-то затерлась, замаслилась — область уже около трети мяса производит в таких вот совхозах-цехах. Уж куда: «Атоммаш» развел огороды и подсвинков! И маятник пока идет в т у сторону, про счет, хозрасчет и специализации еще разговоров не слышно.
В канун новогодья генеральный директор начинал день с содержимого съестных заказов: как там с финскими макаронами? решено наконец насчет пятнадцати тысяч плиток шоколада?.. Еще непривычно и муторно при таких разговорах аграрию. Людям прямой бы работой заниматься, а кто на макароны стаскивает? Ты, голубчик, твоя сфера. И кого стаскивает? «РСМ», локомотив прогресса в земледелии.

Идеально — увлечь бы генерального в полевую бригаду, усадить лицом к деревне, за один стол с мужиками. Неравный уровень? Стратегия —и окопная правда? Так надо ж с умом, не топя разговор в мелочевке. Притом старый комбайнер — вполне самостоятельная боевая единица, а комбайн — чистой воды общественная машина: ни шабашек на нем, как на тракторе или самосвале, ни тебе домашних привилегий — только хлеб родине! С этим людом и являть мужественную прямоту, стратегическую зоркость командиров АПК.

Да не хвалить за то, что человек должен делать по назначению своему! Комбайнер убрал за декаду — чему ж тут хлопать? Иронично прозвучит аплодисмент, даже язвительно. Ученый вышел на уровень мировых стандартов — дивья-то! Да до мирового стандарта еще и не наука — школярство или ведьмовщина вроде лысенковского засорения видов. Конструктор сделал машину не хуже, чем делают и продают где-то,— так «гром победы»? Не изобрел же он ни кабины с искусственным климатом, ни гидравлической передачи, что без рывков, плавно и быстро сообщает колесам силу мотора, и сигнализатора о потерях не измыслил—все уже десятилетия на службе у земледельцев, он только возьмет лучшее оттуда, отсюда и соединит в новой машине. Но и то должен держать он в уме, конструктор, что взять у одного замечательный нос, у другого губы, у третьего уши или брови не значит достичь идеальной красоты, гоголевская невеста была образцово глупа! Ее методом вполне конструируется если не урод, так очень заурядная физиономия, а дело именно в подгонке, комбинации элементов, какие слились бы в органическое целое — допустим, в новый комбайн. Нужный именно данной технологии и данному земледелию комбайн, потому что по кораблю и плаванье, по плаванью корабль. Азову не нужны супертанкеры, и тут не укор Азову — с него хватит своих достоинств. Сытный хлеб правды — реализм, а сегодня реализм — «Нива», и целинные мои дружки дослужат, увы, на этой «Ниве». Перегруппировка сил, пересмотр стратегии — да, на то и Продовольственная программа. Остро недовольна зерновая экономика машиной? Об этом и на Пленуме ЦК... Но машина— она всегда и только то, как ее придумали, как изготовили и как на ней работают. Четвертого не дано. Значит?

Значит, самые общие, генеральные вопросы, вместе с ответами и рисующие деловой портрет. Предположительно...
Сколько будет длиться варварское обращение с комбайном и в рабочее и, главное, в нерабочее его время, при так называемом хранении? Хозяин и борону не оставит в лопухах, смажет и под крышу, а сотни тысяч сложных и дорогих комбайнов открыты всем стихиям — их полощут дожди, точит коррозия, раздирают морозы, лень даже резину снять, приспустить шины... Разумно ли усложнять конструкцию, насыщать ее новыми системами, если сохранится массовое расточение парка из-за элементарного разгильдяйства и раскардаша? Создатель техники не может не врезать примерно таким образом пользователям: накипело.

С другой стороны. Зачем столько недоделанных комбайнов, может, лучше меньше, да лучше? Зачем, скажем, те 15 тысяч «Нив» сверх пятилетнего плана, если в пять или семь раз больше машин не участвует в уборке, если серийный комбайн останавливается в пять — семь раз чаще, чем тот, что прошел государственные испытания ?
«Комбайн —цэ тэхника вэчного рэмонту»,— определил один бригадный сторож под Кустанаем. Почему «Ростсельмаш» не обслуживает свои машины сам? Когда у комбайнера будет столько запчастей, чтоб не мучиться? Когда конструкторы защитят здоровье человека?

Об этом заговорят наверняка, потому что об этом пишут методически! Все центральные газеты с «Правдой» во главе. Триумвират Минтракторосельмаш, Минсельхоз и Госкомсельхозтехника публикации не поощряет, совсем наоборот. После статьи «Модель у конвейера», пересказавшей протест двенадцати виднейших ученых против волевых (болевых?) приемов в решении машиностроительных проблем, ученым ВИМа, ВИСХОМа, ГОСНИТИ и пр. было строго запрещено иметь дело с пишущим людом! «Извините, но на беседу мне нужно разрешение министра»,— отвечал восьмидесятилетний патриарх комбайностроения И. С. Иванов, а полный сил и энергии В.К.Фрибус, начальник главка новой техники Госкомсельхозтехннки, отказывал проще: «Я состою на службе и без прямого указания свыше ничего вам говорить не буду!»

Но есть ведь четыре с половиной миллиона механизаторов. А на них приходится около четырех миллионов в Сельхозтехнике и у других аккомпаниаторов села. Вот уж точно хорошо информированные круги, и здесь рекомендация держать язык за зубами никак не пройдет. Пригласили ростовского комбайнера А. Лилейченко, Героя Социалистического Труда, за «круглый стол» с генеральными директорами двух комбайновых заводов, а он и рубанул:
При таком отношении к своей продукции не выручит никакая, самая современная, конструкция!

Чего там, костяк драмы идей ясен, остается вдохнуть душу живу — живую и деятельную душу когда-то заводского паренька, а ныне руководителя крупнейшего в мире завода сельскохозяйственного машиностроения.
. М-да. Человек предполагает, а... Возник перекосяк. Как бы двойная бухгалтерия. Доброта-сердечность проходила по одной статье, взгляд на качество — по другой. После некоторого доверительного разговора нечего стало и думать о поездке в бригаду. Собиралось, правда, совещание по надежности в Сальске, но такие — с вылизанным сценарием — мероприятия к художеству не расположат.

Этот «круглый стол» транслировался и по первой программе телевидения и по второй. Народу было снято много. Отсутствовал по уважительной причине старый комбайнер Виктор Харин. Он рядом, за стеной красного уголка, третью неделю маялся с новеньким «Колосом» («Машина — инвалид от рождения!») и служил как бы камертоном разговора.
Конечно, мы мечтали о простецкой, заурядной, а не лучшей в стране бригаде. Весь машинный двор в асфальте, техника хранится образцово, но уж если здесь... Впрочем, запись уже идет.
Эта бригада в прошлом году ячменя намолотила по семьдесят три центнера, а центнеров двенадцать наверняка оставила на полосе. Только и исключительно по вине комбайнов! — говорит Георгий Иванович Лысых, начальник райсельхозуправления.— Трижды перепахивали поле после такой уборки, чтобы скрыть качество, и все равно оно зеленое от падалицы! Какие еще аргументы нужны? Завариваем вторую скорость, чтобы механизатор не мог, если бы и хотел, гнать быстро, но разве это мера? В районе пятьсот пятьдесят три комбайна, стремимся убрать за семь — девять дней, но агрегат убирает по три-четыре гектара за световой день — куда дальше идти? Зачем мучить нашу кубанскую землю?
Комбайн перегружен,— парировал И. Г. Войтов.— Он не рассчитан на такой урожай. Мы с вами не можем по сто мешков перенести? Так и машина.
Коллектив завода «Ростсельмаш»,— поддержал его Олег Игнатьевич,—прекрасно понимает, что урожаи непрестанно растут, об этом говорилось и на Пленуме ЦК, и коллектив сейчас усиленно работает над созданием новой машины повышенной производительности.
Tags: 80-е годы, публицистика
Subscribe

  • «Записки антикварщика» 2

    "..кроме людей со стороны, в моём расположении нуждались и подчинённые. Скажем, заведующая центральным овощным магазином рассчитывала иметь долю…

  • «Записки антикварщика» 1

    "..Я коммунист, член КПСС – Коммунистической Партии Советского Союза... Вступил в партию будучи молодым рабочим в 1970 году, вступил, полностью…

  • Ардашин Виктор Андреевич. Инженер-путеец 2

    Издержки суперплановой экономики Весь период существования СССР действовала плановая система хозяйствования. План стоял во главе всего. Был создан и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments