jlm_taurus (jlm_taurus) wrote,
jlm_taurus
jlm_taurus

Category:

Натан Моисеевич Гимельфарб. из "Записок опального директора", часть 6

Обком партии помог в выделении подрядной организации, взял под контроль выполнение строительных и монтажных работ. Два четырёхэтажных спальных корпуса с лечебными кабинетами, оснащёнными современным оборудованием для диагностики и лечения хронических заболеваний, связанных с тяжелыми условиями труда, вместительная столовая и комплекс санитарно-технических и хозяйственных строений были возведены за полтора года. Комбинат получил профилакторий, подобного которому не имело в то время ни одно предприятие Минмясомолпрома, а также крупные предприятия других отраслей промышленности Могилёва и области.

Союзное министерство выделило средства на реконструкцию и расширение холодильника и колбасного цеха. Строительство этих объектов взял под контроль обком партии и оно велось высокими темпами. Было построено три новых многоэтажных корпуса, что позволило не только увеличить мощности по производству колбасных изделий, заморозке и хранению мясопродуктов, но и создать необходимые санитарно-бытовые условия для рабочих. В административно-бытовом корпусе разместились гардеробы для верхней и санитарной одежды, душевые, комнаты отдыха. Первый этаж был отведен для заводоуправления, а на пятом был актовый зал на 600 мест. Завершение строительства первой очереди реконструкции и расширения комбината по существу полностью изменило его лицо. Он стал одним из самых крупных и высоко оснащённых предприятий мясной промышленности республики.

Осталось только реконструировать цех по первичной переработки скота и продуктов убоя и на это тоже были обещаны средства. Однако из-за резкого сокращения правительством капиталовложений в перерабатывающие отрасли промышленности с целью направления их на развитие сельского хозяйства, нам отказали в финансировании этого важного объекта и мы ограничились приобретением нового оборудования за счёт средств фонда развития и оснащением производственных участков собственными техническими разработками.

Одной из них стала конвейерная линия консервирования кожевенного сырья. В её состав входил уже внедрённый в производство агрегат для санитарной обработки шкур, конвейер для их консервирования в солевом растворе и устройство для автоматической подсолки кож сухой солью. Впервые в отрасли все технологические операции по обработке и консервированию шкур были полностью механизированы и переведены на поток. Эта разработка была защищена несколькими авторскими свидетельствами на устройства и способы осуществления технологических процессов. Линия была изготовлена и смонтирована экспериментальным участком комбината и принята ведомственной комиссией Минмясомолпрома СССР. Проектные организации использовали её в проектах строительства ряда новых предприятий и от её внедрения только на нашем комбинате был получен экономический эффект в сумме более двухсот тысяч рублей.
Линия экспонировалась на ВДНХ СССР. Я и мои соавторы, Луговнёв и Мисюра, были награждены медалями и денежными премиями. По итогам работы за первый квартал 1966-го года комбинат впервые был удостоен первой премии Союзного министерства и его переходящего Красного знамени. Это место предприятие удерживало постоянно на протяжении 16 кварталов до образования Производственного объединения мясной промышленности.

Криулин чем-то не угодил первому секретарю ЦК КПБ П. М.Машерову и его “выдвинули” на дипломатическую работу. Был тогда такой метод избавления от неугодных партийных работников высокого ранга. Его назначили послом СССР в КНДР. Я искренне сожалел об этом и к тому были серьёзные основания. Не стало моего влиятельного защитника, который долгое время оберегал меня от преследований, обид и унижений, за спиной которого я мог более-менее спокойно работать.

Опасаясь обвинений в допущении недостатков в подборе и воспитании кадров, что явилось основанием для освобождения от занимаемых должностей многих руководителей-евреев, я старался уделять этому вопросу серьёзное внимание. На должности заместителей директора, начальников цехов, отделов и производственных участков я выдвигал в первую очередь людей коренных национальностей, молодых специалистов, женщин. Моим первым заместителем и главным инженером стала молодой специалист Пискарёва, заместителем по снабжению и сбыту была назначена коммунист Кожева, секретарём партийной организации избрана Крюковская, начальниками основных производственных цехов стали Кузнецова и Филимоненко. Все они, как и другие руководители цехов, отделов и служб имели законченное высшее и среднее специальное образование. Из числа молодых людей, в основном белорусов, был образован резерв кадров. Многие из них учились заочно в высших и средних учебных заведениях. Нередко они становились затем начальниками цехов, служб, отделов. Так случилось, к примеру, с рабочим-обвальщиком Мигурским и уборщицей Папсуевой

Когда на должность инженера по рационализации была назначена моя жена, я предполагал, что это может вызвать нарекания в семейственности, но решился на это потому, что это была рядовая инженерная должность, не находящаяся в прямом подчинении директора, а главное потому, что не сомневался в том, что её работа не вызовет нареканий.

Много времени и внимания уделял я также борьбе с хищениями продукции. Уличённые в этом работники строго наказывались, лишались премии, а многие увольнялись с предприятия. Был налажен надлежащий учёт, проводились систематические инвентаризации, исчезли недостачи на складах и в холодильнике. Случаев мелкого хищения стало меньше, но изжить их полностью было невозможно. Именно эта работа стала предметом проверки, начатой по инициативе секретаря горкома партии Будунова, недавно избранного вместо Зинкевича. К ней подключили районное и областное ОБХСС (отделы борьбы с хищениями социалистической собственности) и инструкторов орготдела горкома.

Проверка длилась несколько месяцев и имела далеко идущие цели. Наряду с тщательным изучением состава руководящих кадров, были исследованы все каналы хищения продукции. При этом основное внимание уделялось операциям приёмки скота базой предубойного содержания. Закупками скота у населения тогда занимались райконторы “Заготскот”, которые затем сдавали его мясокомбинатам. Были вскрыты злоупотребления в Могилёвском и Быховском районах, к которым оказался причастным заведующий базой мясокомбината Никулин. Он и управляющий Могилевской конторы Зинкевич были арестованы и началось следствие, в ходе которого было очевидно стремление МВД любой ценой добыть улики, подтверждающие мою причастность к этим махинациям. Как мне потом стало известно, отдельным свидетелям обещали большие блага за показания, уличающие меня в нечестности или злоупотреблении служебным положением.

Сотрудники ОБХСС устраивали ночные засады вокруг комбината с целью выявления расхитителей продукции. К сожалению, их было немало, но доказать рост числа случаев и объёмов хищения им не удалось. Статистика, наоборот, подтверждала неизменное их снижение за время моей работы директором.
Собрать необходимый компромат для привлечения меня к уголовной ответственности не смогли, но недостатков набралось немало. Отмечалось наличие мелких хищений, пересортицы у экспедиторов при развозе продукции по магазинам и при доставке её в Москву, недостачи при отгрузке мясопродуктов по железной дороге. Указывалось, что ещё не все инженерно-технические должности укомплектованы дипломированными специалистами. Не умолчали и о семейственности, в частности о работе жены директора в должности инженера по рационализации.

В клубе мясокомбината состоялся показательный судебный процесс по делу о злоупотреблениях при закупках скота у населения. Зинкевич и Никулин были осуждены к семи годам лишения свободы. Для меня это послужило серьёзным уроком на будущее.

Когда Иосиф Казимирович Мигурский закончил вечернюю школу, я посоветовал ему подать документы в Ленинградский институт холодильной промышленности и оказал посильную помощь в поступлении в этот престижный ВУЗ.Мигурский обладал умением пробивать вопросы окольными путями и способностью задабривать нужных людей для решения возникающих вопросов и проблем. Это в большой мере помогло Юзику преодолеть все трудности, возникшие в ходе учебны и, главное, при сдаче экзаменов. В положенный срок он получил диплом инженера. Этого было достаточно для назначения его мастером колбасного цеха, затем начальником холодильника, а позднее, когда Полина Степановна Кожева перешла работать в отдел управления качеством продукции, ему была предложена должность заместителя директора по снабжению и сбыту, на что он охотно согласился.

Мигурский не упускал случая подчеркнуть значение моей помощи и поддержки в его становлении как инженера и руководителя предприятия, утверждал, что он в вечном долгу передо мной, обещал трудом и старанием оправдать выбор его кандидатуры в качестве заместителя директора.Как мне рассказывали работники обкома и министерства, Иосиф Казимирович часто подчёркивал, что считает за честь работать моим замом и отмечал мои положительные особенности, как человека и руководителя. Главное, что мне было нужно от Мигурского это добросовестного отношения к работе и решение возникающих сложных проблем, связанных со сбытом продукции и снабжением предприятия дефицитными материалами. И нужно сказать, что с этими сложными задачами он вполне справлялся. Его работа ни в какой мере не могла быть сравнима с тем, как решала эти же проблемы Кожева, которая хоть и добросовестно трудилась, но была не в состоянии освоить и тем более пользоваться действовавшим тогда стилем и методами работы.

Иосиф Казимирович чувствовал себя в новой роли, как рыба в воде. Он обладал редкими природными способностями ведения купли-продажи товаров. Не было в этом деле вопроса, который бы он считал не разрешимым. И чем сложнее были задачи, тем охотнее он за них брался. Ему стали доступными все органы управления, включая самые высокие. Не всё у него получалось с первого захода. Когда его выгоняли в дверь, он пролезал в окно, но без положительного решения не возвращался. Никто не знал секретных приёмов, которыми пользовался Мигурский и он никого не посвящал в свои тайны, но всем было известно, что Юзику всё под силу. Признаться, мне и не хотелось вникать в его секреты. Важно было, чтобы всё решалось в полном объёме и своевременно. Тем не менее я неоднократно предупреждал Иосифа Казимировича о недопустимости незаконных сделок и махинаций, на что он неизменно отвечал, что за него я могу быть абсолютно спокоен, так как всё что он делает не наказуемо.

Помню, как из одной командировки в Москву, где он взялся отстаивать качество мясопродуктов, отгруженных на холодильник “Мясорыбторга” (ему и такие поручения иногда давались), он привёз наряд на новую “Волгу” в экспортном исполнении. Тогда было очень трудно получить наряд на легковую машину для служебного пользования любой марки, даже “Москвич” или “Запорожец”.“Волгу” в Могилёве имели секретарь обкома, председатель облисполкома и директор автомобильного завода. Я считал неприличным для себя ездить на таком автомобиле, но Мигурский успокоил меня, показав бумагу “Минвнешторга”, согласно которой комбинат награждался “Волгой” за большие заслуги в выполнении экспортных поставок, в частности дичи в капстраны (мы действительно были единственным предприятием в республике, отгружающим лося и дикого кабана на экспорт). Как на самом деле удалось Юзику заполучить “Волгу” я до сих пор точно не знаю.

Как-то в откровенном разговоре за рюмкой Мигурский похвастался, что нет такого человека в стране, к которому он бы не пробился и с которым не сумел бы решить нужный вопрос. Наверное, здесь Юзик “загнул”, но он многое мог сделать, мы знали и неоднократно убеждались в этом. Одним из вопросов, который был мне не по душе и с чем плохо справлялась Кожева, было обеспечение высокого начальства дефицитной продукцией. У нас не было практики развоза деликатесов по квартирам руководителей города и области, как это делалось другими мясокомбинатами республики. Мы должны были только чётко выполнять заявки буфетов обкома и облисполкома, где жёны чиновников всегда могли получить нужные продукты. Дело это было очень важным и ответственным. Если жена какого-то руководителя оказывалась недовольной ассортиментом или качеством продукции, мы это тут же могли почувствовать по его отношению к нам. При этом, чем ниже рангом был руководитель, имевший доступ к этим закрытым распределителям, тем больше неприятностей он нам доставлял. Больше всех от этого страдала Полина Степановна Кожева и это, наверное, было одной из причин её добровольной отставки.

Мигурскому в короткий срок удалось освоить эту работу и заметно повысить её уровень и качество. С его приходом я больше не слышал обид и жалоб. Если они и были, то адресовались непосредственно Иосифу Казимировичу, ибо этот круг покупателей хорошо знал, кто занимается их снабжением и кому они обязаны улучшением обслуживания. Не занимался я также выполнением заявок на обслуживание делегатов партийных конференций, пленумов, активов и других важных мероприятий, которых в городе было немало. Этим занимался мой заместитель. Только к нему обращались важные и менее важные персоны, а нередко и рядовые граждане, с просьбами “помочь” при проведении свадеб, юбилеев, дней рождения, годовщин и других событий в личной жизни. Мигурский рассматривал и решал эти вопросы в зависимости от важности заявителя и главным образом от того, какую пользу от него можно было получить сейчас, завтра или в перспективе. Особенно внимательным и чутким он был с заведующими торгами, базами, складами, разного рода снабженцами, которых он относил к категории “нужных людей”. Когда же ему приходилось обращаться к ним то, естественно, принимали его также радушно и не было вопроса, который ему нельзя было с ними решить.

Иосиф Казимирович был “своим человеком” на базах “Белодежда”, “Текстильторга”, “Обувьторга”, “Мебельторга”, “Хозторга”, облпотребсоюза не только в Могилёве и районах области, но и других городах республики и в Минске. На любое предприятие бытового обслуживания или магазин города он мог попасть со служебного входа и получить любой дефицитный товар или услугу.С его помощью “доставали” дефицитные товары многие партийные и советские работники города, руководители отделов министерства и даже министр и его заместители. Выполнение их просьб не утруждало Мигурского. По всему было видно, что это доставляло ему удовольствие.

О недостатках в работе своего зама мне и самому было известно не хуже других. Я не мог доверить ему выступить от имени предприятия в вышестоящих органах, судах или в арбитраже, готовить и подписывать письма, составить баланс движения продукции, или сделать анализ ее использования и выполнить многое другое, что входило в его обязанности, как заместителя директора. По большому счёту он просто не соответствовал занимаемой должности. Я знал обо всём, когда предлагал ему место работы, и откровенно высказывал свои замечания, но мне казалось, что со временем он чему-нибудь научится. Мне же тогда были важны его способности доставать необходимые материалы и сбывать готовую продукцию, потому я и решился на это.

Чтобы хоть как-то повысить уровень его знаний и научить грамотно разговаривать, я заставил его посещать экономический семинар, который вёл со времени вступления в должность главного инженера. Его участниками были многие инженеры, экономисты и руководители цехов и отделов. Они слушали лекции, готовили рефераты и выступления по темам конкретной экономики вообще и мясной промышленности в частности. Посещающие семинар инструкторы отделов агитации и пропаганды обкома и горкома партии отмечали высокий уровень знаний участников, и за это я даже был награждён Почётной грамотой обкома партии. За все годы учёбы Мигурский не подготовил ни одного реферата и ни разу не выступил на семинаре. К этому все привыкли и с этим смирились. Однако обязанности доставать и сбывать Иосиф Казимирович выполнял хорошо и это всех устраивало.

Комбинат был единственным предприятием мясной промышленности республики, где разрабатывались и внедрялись технические идеи мировой новизны. Показательно, что по всем поданым в Комитет по делам изобретений и открытий при Совете министров СССР заявкам, в конечном счёте были получены положительные решения и выданы авторские свидетельства. Их поступило более тридцати и все были внедрены в производство. Не получали мы отказных решений и на заявки в зарубежные патентные ведомства. Все направленные материалы были защищены и было получено пять патентов, в том числе, два американских. Можно было истребовать патенты на значительно большее число наших изобретений, но в Союзном министерстве никто серьёзно не занимался лицензионной работой, особенно по патентам провинциальных предприятий, а без продажи лицензий терялся смысл трудоёмкой работы по защите заявок, которую мы делали сами в свободноё от работы время. Там добивались продажи лицензий иностранным государствам только в случаях, когда соавторами были руководители министерства или люди из их близкого окружения. Их было продано всего несколько за все сорок пять лет моей работы в отрасли.

Мало было в нашей промышленности и внедрённых в производство изобретений. Этим, в основном, занимались научно-исследовательские институты и крупные конструкторские организации в содружестве с такими гигантами промышленности как Московский и Ленинградский мясокомбинаты. Большими успехами и там похвастать не могли. Заявок подавалось немного и из них обычно половина отклонялась. Не случайно поэтому, после внедрения нами в производство нескольких первых собственных изобретений, руководство головного НИИ отрасли - ВНИИМПа обратилось к нам с предложением о сотрудничестве в разработке, защите и внедрении научных разработок и опытно-конструкторских работ. Предложение было принято, однако большой пользы от этого мы не получили и содружество свелось к тому, что соавторами изобретений стали руководители института и некоторые учёные, которым позарез нужны были авторские свидетельства для подтверждения их успехов в научной деятельности или для защиты диссертаций.

Нельзя сказать, что наши успехи в техническом творчестве не признавались Минмясомолпромом СССР, партийными, советскими и профсоюзными органами республики. Наоборот, о них писали отраслевые журналы, местные и республиканские газеты, публиковались брошюры. По итогам соревнования за лучшую постановку работы по рационализации и изобретательству комбинату неизменно, на протяжении многих лет, присуждалось первое место в стране и соответствующие премии, мы были удостоены многих медалей ВДНХ СССР, в том числе золотых и серебряных, предприятие награждалось ценными подарками Главной выставки страны, включая и легковые автомобили. Но я лично постоянно чувствовал, что мою фамилию старались называть как можно реже, а если этого нельзя было избежать, то делали это в полголоса, с оглядкой и боязнью нарушить чей-то запрет.

В этом я окончательно убедился, когда в 1967-ом году, к юбилею Октябрьской революции, по предложению республиканского Совета общества изобретателей и рационализаторов меня и Луговнёва представили к званию “Заслуженный изобретатель БССР”. Материалы были убедительными и не могли вызвать сомнений в том, что мы такого звания достойны. Экономический эффект от внедрения наших изобретений в отрасли в несколько раз превышал требования Положения о присвоении этого звания, и составил более 3-х млн. рублей, но представление пролежало в ЦК КПБ около года и когда, наконец, был опубликован Указ Президиума Верховного Совета, то в нём была только фамилия Луговнёва. Бедный Фёдор Тимофеевич чувствовал себя очень неудобно. Он то лучше других знал какими были моя роль и участие в разработке, защите и внедрении наших изобретений. Было очень обидно проглотить очередную горькую пилюлю, но что поделаешь? Что позволено Юпитеру - не позволено быку.

Хотелось более подробно рассказать о буднях изобретательской деятельности, о безразличии к этому важному государственному делу нашего министерства и других правительственных ведомств, об обидах и издевательствах, которые мы вынесли при решении вопросов выплаты полагающихся по закону вознаграждений и других видов поощрений. Но не стану я это делать только потому, что многое может показаться неправдоподобным и меня могут упрекнуть в нескромности или в хвастовстве, а еще потому, чтобы не утомлять читателей такими грустными историями.

Не могу только не упомянуть ещё об одном случае, который красноречиво подтверждает неравноправие людей в советском обществе. В колбасном цехе комбината были внедрены разработанные нами способ и устройство для отделения мясной ткани от кости. Использование этих изобретений позволило направить в производство мясо оставшееся на кости после ручной обвалки. Действовавшие тогда инструкции допускали остаточное содержание мясных прирезей в среднем по скелету в размере 8 процентов, а на некоторых частях туши, таких как грудинка, филей, шейка, позвоночник, оставалось более 15 процентов мяса. Требовать от рабочих ручной доочистки не имело смысла, так как на это понадобилось бы много труда и времени, что экономически себя не оправдывало. В связи с этим сотни тонн мяса на нашем комбинате, на всех других предприятиях страны, как и во всём мире, направлялись вместе с костью на клеевые заводы или на другие технические цели.

После долгих и мучительных поисков нам удалось разработать устройства и технологию, позволившие механизированно отделить мясную ткань. Для этого кость измельчалась, обрабатывалась во вращающемся специальном барабане, где обеспечивалось отделение прирезей мяса, которые водой отводились в отстойную центрифугу непрерывного действия, обеспечивающую отделение твёрдой фазы от жидкости. Полученное таким образом мясо направлялось в колбасное производство. Технология была одобрена “Минмясомолпромом” и внедрена в производство.

При посещении комбината группой немецких ученых и специалистов, разработанная нами технология вызвала большой интерес и они обратились ко мне с просьбой оказать помощь в её внедрении на одном из предприятий Западной Германии (тогда ещё существовала и Восточная Германия, как отдельное государство). Я объяснил немецким гостям, что для этого требуется разрешение соответствующих органов, куда им и следует обратиться. Прибывший с ними на комбинат директор ВНИИ мясной промышленности Горбатов обещал им помочь положительно решить этот вопрос. В этом была определённая заинтересованность министерства, так как немцы выразили желание купить лицензии на эти изобретения.

Каково же было моё удивление, когда вместо меня, по полученному персональному приглашению, в ФРГ командировали сроком на две недели моего заместителя по снабжению и сбыту Мигурского. Он должен был объяснить, что я не смог выехать по состоянию здоровья. Иосиф Казимирович был гостеприимно принят, его поселили в первоклассном отеле, оплатили все расходы на питание, зрелищные мероприятия и экскурсии по всей стране, но какую-нибудь реальную помощь во внедрении изобретений он, конечно, оказать не мог. На сэкономленные командировочные Мигурский привёз много подарков. Достался тогда и мне дефицитный импортный зонтик японского производства.

Немногим позже начальник производственного отдела “Минмясомолпрома” Белоруссии Тимофеева видела во время командировки в ФРГ, внедрённую в производство линию отделения мяса от кости, незначительно отличающуюся от нашей. Государство потеряло реальную возможность выгодно продать за валюту лицензии на два изобретения, но зато был соблюдён принцип “Не пущать”. После этого я неоднократно включался в состав советской делегации на ежегодно проводимые Европейские конгрессы работников мясной промышленности, но в последнюю минуту меня неизменно исключали со списков и заменяли человеком с более чем у меня благозвучной фамилией. К этим манипуляциям пришлось привыкнуть и больше я им не удивлялся.

Скот на комбинат доставлялся транспортом колхозов, совхозов и контор “Заготскот”. Как мы не пытались регулировать его поступление по времени суток, нам это не удавалось и большинство машин прибывало к полудню, в интервале двух-трёх часов. Поскольку перед въездом на комбинат каждое животное должно подвергнуться ветеринарному осмотру, у ворот предприятия создавались порой километровые очереди, блокировавшие движение городского транспорта по прилегающим улицам. Малогабаритные машины хозяйств использовались неэффективно и отвлекались на целый день от выполнения других работ.

Мы выступили с инициативой принять на себя функции доставки скота на мясокомбинат при условии выделения специализированного транспорта и создания собственной автобазы. Предложение было поддержано облсельхозуправлением, за счёт лимитов и средств сельского хозяйства были приобретены скотовозы и начался эксперимент по централизованной доставке скота. Успех этого начинания оказался настолько большим, что уже в следующем году почин был поддержан во всех областях республики и на всех крупных мясокомбинатах стали создавать свои автобазы. Скотовозы направлялись в хозяйства по согласованному графику и теперь они стали делать по несколько рейсов в день. Оказалось возможным тем же количеством автомобилей обеспечить доставку скота и на другие комбинаты области. Всё это было экономически выгодно нам, колхозам и совхозам, которым мы взялись оказывать транспортные услуги.

Постепенно функции нашей автобазы возросли и мы стали использовать автомобили не только для доставки скота, но и для перевозки других грузов. За счёт ссуды Госбанка была построена ремонтная база и созданы удобства для водителей. Автохозяйство стало примерным и по решению “Минмясомолпрома” на комбинате был проведен союзный семинар. Журнал “Мясная индустрия СССР” опубликовал несколько статей о централизованной доставке скота. О нашем опыте была издана брошюра.

Визит министра мясомолочной промышленности СССР Антонова. ... отправились на комбинат. Туда уже прибыли первый секретарь горкома Мезенцев и секретарь обкома по промышленности Пилюта. Осмотр начали с автобазы, которая, как мне показалось, была основной причиной визита министра. Он с интересом осмотрел гаражи и стоянки автомобилей, ремонтную базу, поговорил с шоферами и ремонтниками, выслушал просьбы директора Брудалея, мнения Прищепчика, Маслакова и Баврина, ознакомился с экономическими показателями работы за прошлый год и сделал вывод, что дело это стоящее и его нужно внедрять во всех регионах страны. В цехах комбината он больше интересовался нашими разработками и изобретениями, опытом оперативного планирования и экономического стимулирования, бытовыми условиями рабочих.

Особый интерес вызвал агрегат для обработки свиных голов, линия механизированной доочистки мяса от костей, агрегат для санитарной обработки шкур и комплексно-механизированный цех первичной обработки и консервирования кожсырья. У агрегата для очистки шкур от навала он задержался особенно долго, вынул свой белоснежный носовой платок и провёл им по нескольким обработанным шкурам. Платок стал влажным, но остался чистым. Сергей Фёдорович был в восторге и объяснил сопровождающей его свите, как важно это изобретение для промышленности. Нам пришлось менять своё мнение о главной цели визита министра. Было очевидно, что наибольший интерес у него вызвали наши изобретения в области техники и технологии производства.

Антонов предложил мне подготовить описания внедрённых изобретений, которые согласно действовавшему тогда положению, наравне с диссертацией, могли стать основанием для присуждения учёной степени кандидата технических наук. Баврину было предложено рассмотреть подготовленный мною
материал на Техсовете министерства и принять решение о возможности его представления в ВАК. В административно-бытовом корпусе Сергей Фёдорович осмотрел бытовые помещения, побывал в клубе и столовой, интересовался использованием промышленного телевидения, разного рода счётчиков для учёта работы конвейеров и регистрации простоев, установленными в кабинете директора и диспетчерской. Он беседовал с инженерами, экономистами, бухгалтерами и остался доволен уровнем их знаний.

Когда уже покидали производство, Антонов спросил откуда столько цветов в комнатах отдыха, бытовых помещениях, столовой и административном корпусе. Когда Мигурский объяснил, что всё это из собственной оранжереи, пожелал её осмотреть. Две пожилые женщины, польщенные интересом министра к их работе, с удовольствием ознакомили его с технологией выращивания цветов и подарили букет разноцветных роз. Сергей Фёдорович был тронут подарком, признался, что сам занимается на своей даче цветоводством и очень любит это дело.

По дороге в профилакторий, что был конечным пунктом программы, заехали в недавно построенный новый детский садик. Заведующая и воспитатели показали спальные и игровые комнаты, а детки дали маленький концерт, что привело гостей в восторг. Мы несколько нарушили программу и в профилакторий приехали с опозданием. Тем не менее Антонов с интересом выслушал информацию главврача Дидикова об организации отдыха и лечения рабочих, беседовал с отдыхающими, побывал в столовой, клубе и лечебном бассейне. В итоге он заявил, что никогда не испытывал такого удовлетворения от реализации выделенных предприятию капитальных вложений, как в этом случае.

В конце шестидесятых годов в стране стало модным создание крупных промышленных объединений во всех отраслях народного хозяйства. Инициатива образования таких фирм исходила от главы правительства А. Н. Косыгина и широко пропагандировалась средствами массовой информации и местными органами власти. Белоруссия, как всегда, активно поддержала начинание, идущее из Москвы, и ЦК КПБ потребовало создания объединений во всех отраслях промышленности. Уже были образованы крупные фирмы в машиностроении, химической и легкой промышленности, положительный опыт которых распространялся на всю страну. Настал черёд для создания объединений и в мясной промышленности.

Желая поскорее избавиться от проблем, постоянно возникающих на Кричевском и Бобруйском мясокомбинатах, обком и облисполком стали уговаривать меня выступить с инициативой образования Могилёвского производственного объединения мясной промышленности. Я хорошо представлял себе, что это означает для меня и коллектива комбината, который значительно опережал другие предприятия по всем важнейшим производственным, технико-экономическим и финансовым показателям работы. Нужно было также передать в общее пользование нажитые большим трудом фонды экономического стимулирования, что ущемляло интересы работников комбината. У нас не было не только желания, но и никакого резона объединяться с отстающими предприятиями и обо всём этом мы уведомили областные организации, подкрепив свои доводы основательными расчётами. Наши возражения были довольно вескими и на какое-то время они убедили руководство в нецелесообразности такой реорганизации. Нам было обещано повременить с решением этого вопроса до конца пятилетки, которая заканчивалась в 1970-ом году.

В начале января 1971-го года в Могилёв прибыл секретарь ЦК по промышленности Смирнов, который с участием Прищепчика провёл второй тур “уговоров” по образованию единой мясной фирмы в области. При этом были использованы все возможные доводы в пользу объединения. Тут были и обещания помощи в обеспечении равномерной поставки сырья, выделении средств на капстроительство, защите фондов на необходимое количество автотранспорта, и гарантии выполнения наших заявок на материалы, оборудование и многое другое. Главным же аргументом, вынудившим нас капитулировать, стало предупреждение, что если объединение не будет образовано сейчас по нашей инициативе, то его создадут позднее по постановлению правительства и в этом случае мы лишимся всех льгот, которые могли бы получить, как инициаторы почина.

Кроме нас на создание областной фирмы дали согласие предприятия Брестской области, расположенной на западе республики. Был установлен пятилетний срок эксперимента. В случае его успеха производственные объединения мясной промышленности должны были быть созданы во всех областях Белоруссии.

Уже в конце января было принято постановление Правительства об одобрении инициативы предприятий мясной промышленности Могилёвской и Брестской областей по созданию производственных объединений, доведены планы производства и фонды зарплаты, утверждены штатные расписания. Приказом министра я был назначен генеральным директором. Многократно возросли масштабы производства и численность работников, непомерно повысилась ответственность за порученное дело. Начался новый этап трудовой деятельности в роли руководителя самого крупного предприятия мясной промышленности республики.

Объединение было создано на базе головного предприятия без обособленного аппарата управления. Руководители Могилёвского мясокомбината стали руководителями областной фирмы, что заметно расширяло их функции при незначительном повышении зарплаты. Кроме того им нужно было часто выезжать на подчинённые предприятия, что отрывало от основной работы и семьи. Если к тому же учесть, что технический уровень, производственная и трудовая дисциплина там были значительно ниже, чем на головном предприятии, и были необходимы большие усилия для их повышения, станет ясно почему главные специалисты Могилёвского комбината приняли на себя возросшие обязанности без особого энтузиазма. В первое время приходилось применять меры убеждения и принуждения, чтобы заставить их относиться к периферийным предприятиям так же, как и к головному комбинату.

Особенно много хлопот доставлял Кричевский мясокомбинат, который во всех отношениях находился на самом низком уровне в объединении. Положение усложнялось тем, что в этом городе велось строительство нового крупного мясного предприятия на отдельной площадке. Небольшая численность технического персонала не позволяли осуществлять надзор за строительством и эти функции пришлось возложить на специалистов объединения.

На Бобруйском комбинате мы встретились с другого рода трудностями. Там, на первых порах, в штыки воспринимались указания “сверху” и даже помощь в решении многих производственных и технических вопросов не всегда получала должную оценку. Это предприятие считалось в министерстве довольно крупным и было не на плохом счету. Бобруйчане были большими патриотами своего города, а работники комбината считали своё предприятие самым лучшим. Такая оценка не совпадала с мнением вышестоящих организаций и для неё не было достаточных оснований, но самомнение имело глубокие корни и сохранялось довольно долго.

Пришлось приложить немало усилий для создания необходимого для успешной работы психологического климата в этом большом трудовом коллективе.

Создали Совет директоров, который созывался не реже двух раз в месяц, и был наделен большими правами. В моём личном расписании предусматривались выезды на подведомственные предприятия не реже одного раза в неделю.

Была оказана помощь во внедрении передового опыта, прогрессивной технологии и технических разработок, используемых на головном предприятии. На всех комбинатах стали действовать единые формы оплаты труда и положения о материальном стимулировании. Всё это не замедлило сказаться на результатах работы и заметно повысило заработки людей.

Важным событием, оказавшим большое влияние на настроении работников периферийных предприятий, стало присуждение объединению Переходящего знамени “Минмясомолпрома” СССР по итогам работы за первый квартал новой пятилетки. В это мало кто мог поверить, учитывая трудности периода освоения работы в новой структуре, разницу в уровне техники, технологии, производственной и санитарной культуры на предприятиях.
Tags: 60-е, 70-е, инженеры; СССР, мемуары; СССР, экономика СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments