jlm_taurus (jlm_taurus) wrote,
jlm_taurus
jlm_taurus

Categories:

"Записки советского брокера"

"...возвращаясь к теории о цветных рынках советской экономики Арона Каценелинбойгена. Он, подводя итог своему пространному описанию действовавшей в СССР системы планирования, пишет, что она, конечно, не решала проблем снабжения промышленности. Дефициты и одновременно избыток определенных видов ресурсов на отдельных видах предприятий – это была системная проблема. Решалась она, с одной стороны, «работой» с вышестоящими организациями («подкупом», выстраиванием «человеческих отношений» – как хочешь назови), а с другой – через механизмы параллельного с госплановским обмена ресурсами. Прямые хозяйственные обмены не приветствовались, но с их существованием приходилось мириться. Для того чтобы это все работало, необходимы были соответствующие люди – «снабженцы», «толкачи». Деятельность их априори считалась сомнительной. ОБХСС и прочие карательные органы видели их своей мишенью номер один.

Кто они были? В общественном сознании того времени – авантюристы, мошенники, хапуги, воры. И это было недалеко от истины. Чтобы проворачивать дела в этой мутной воде, надо было обладать соответствующим складом характера. Но без них предприятие просто могло остановиться. Хороший снабженец был для директора на вес золота. Кроме штатных, своих специалистов, не могли не появиться и «свободные художники». Люди, досконально знающие, как работает система, и предлагающие свои услуги по выбиванию нужных ресурсов. Марк Шерман был одним из них.

В октябре 1980 года в кабинет к товарищу Митрофанову, зам гендиректора Магнитогорского металлургического комбината (знаменитой «Магнитки»), зачастил невысокого роста плотный, крепко сбитый пожилой мужчина. Одет он был в помятый, затертый на локтях серый пиджак с небрежно завязанным галстуком. Но держался самостоятельно. Всякий раз Митрофанов, отложив все дела, принимал, судя по всему, важного посетителя. Всем, кто часами просиживал в приемной, ожидая аудиенции, приходилось лишь провожать «счастливца» взглядами. Но попробовал бы Митрофанов не принять. Комбинат задыхался от нехватки вагонов. На подъездных путях «Магнитки» в сутки простаивало до 20 000 железнодорожных платформ. Перед тем как грузить на них металл, вагоны надо было чинить. Чтобы починить, требовался лес. А вот леса-то и не было. Лес обещал достать тот самый человек в мятом костюме. Это был Марк Шерман.

Доску он достал – около 3000 кубометров. Это, конечно, не закрыло всех потребностей комбината, но позволило пережить очередное обострение вагонного кризиса. Не появись вовремя Шерман, дело могло закончиться для начальства комбината печально – 26 октября на предприятие пожаловал куратор из ЦК КПСС товарищ Кириленко. Как раз по поводу срыва выполнения плана отгрузок. Если бы работу не удалось наладить к его приезду, кое-кому пришлось бы распрощаться со своей должностью. Но как так получилось? Легендарная «Магнитка» – один из флагманов советской индустрии, предприятие с десятком тысяч сотрудников и мощным плановым отделом, – оказалась бессильной. А к тому времени инвалид и безработный Марк Шерман смог?

Всех обстоятельств дела сейчас, наверное, уже не восстановить. Но если упрощать, то схема была такова. Шерман договорился с Митрофановым на поставку с «Магнитки» так называемой «катанки», мягкой толстой проволоки. Для тех времен – очень ценная вещь, ею увязывали «пакеты» досок, перевозившихся по железной дороге. Она использовалась на стройках, на лесоповале, при сплаве плотов по рекам, на промышленных производствах. И являлась предметом острого дефицита.

Шерман же, как он сам об этом пишет, получил на меткомбинате кредит доверия. На практике это означало – по просьбе Шермана комбинат в любое время и любому адресату отгружал катанку. Остается, правда, вопрос, откуда бралась эта лишняя проволока у самого комбината? Ответ очевиден – за счет сверхлимитного производства. О том, как такое было возможно – читайте в предыдущей главе.

Но вернемся к Шерману. Имея в кармане такой ресурс, он ехал на лесодеревообрабатывающие комбинаты – ЛДК. Там предлагал поставить дефицитную проволоку в обмен на лес. Руководство комбината хваталось за возможность достать ценный материал. Шерман подписывал с ним договор на взаимообмен и приступал к следующей стадии операции – поиску железнодорожных вагонов.

Заковыка была в том, что у каждого предприятия – свой лимит на вагоны. Он формировался, исходя из производственного плана. И даже в этих рамках вагоны приходилось «выбивать» у железной дороги. Естественно, запасные, сверхлимитные вагоны у железнодорожников имелись – как раз на случай если кто план перевыполнит. Были они и у некоторых крупных предприятий, снабженцы которых ухитрялись правильно договориться с МПС. Но их надо было сперва найти, а потом взять себе.

Шерман вступал в эту игру. У него была катанка. У него был лес, который ему обещали в обмен на катанку. И у него были связи – в красноярском, западносибирском и южно-уральском управлениях железных дорог. Там он и добывал вагоны. Как это называлось на сленге советских снабженцев – «за встречное снабжение». Катанка отправлялась на лесоперерабатывающий комбинат, в обратном направлении – необходимая для Магнитки доска.

Почему этого не могли сделать заводские снабженцы? Наверное, могли. Но они сидели за своими столами в теплом помещении, получали 140 рублей в месяц. Им было важно выполнить план, то есть написать бумажку, что план выполнен. Ехать за тысячи километров, о чем-то тереть с незнакомыми и неприятными людьми? Зачем? Чтобы этим заниматься, нужен талант, страсть, неумение жить по-другому. Нужно быть предпринимателем. Шерман им был.

Свой первый срок он получил в 1950 году. Ялтинский прокурор Жукова и судья Миграхи дали 17-летнему парню 10 лет. Статья – хищение государственного имущества в составе организованной группы (шайки). В 1953 году судимость была снята и погашена. Второй срок – семь лет колонии – Шерман получил в 1971 году. Обвинение все то же – хищение государственного имущества в крупных размерах. Вышел из тюрьмы в 1974 году, условно-досрочно. Характерная деталь – практически сразу устроился на работу заместителем генерального директора по снабжению объединения «Курганоблобувьсбыт». Я же ведь говорил где-то выше, что хваткие снабженцы, пусть и со «сроком», в СССР были на вес золота. Вскоре у Шермана был диагностирован рак. Дали первую группу инвалидности. Нет худа без добра – можно было официально не работать и не попасть при этом под статью о тунеядстве. За те три года, что оставались Шерману до следующей посадки, он сумел развернуться по-настоящему.

На сибирские лесоперерабатывающие предприятия Шерман поставлял не только катанку. С заводов на Урале и в Поволжье он тащил кабель. С Челябинского трубопрокатного завода – трубы. С курганского комбината «Синтез» – полиэтилен. Металлический трос из Белореченска. Три вагона ламп с расположенного в Саранске завода. Стальной прокат, провода, грузовики, трактора… Шерман стал заметной фигурой для всей Сибири и северной части Казахстана. Ключевым элементом в системе, выстроенной Шерманом, было несколько десятков совхозов южных областей Сибири и прилегающих к ним регионов Казахстана. Зная о возможности поставки некондиционного пиломатериала Лесосибирским и Новоенисейским лесодеревообрабатывающими комбинатами Красноярского края, Шерман с [Николаем] Шириным разъезжали по совхозам Курганской, Кустанайской, Тургайской областей и, пользуясь тем, что эти хозяйства остро нуждались в стройматериалах, предлагали свои услуги по заключению договоров на поставку совхозам леса из вышеназванных лесодеревообрабатывающих комбинатов с оплатой его по безналичному расчету.

Что же, так оно и было. Только выражение «остро нуждались» не вполне точно описывает ситуацию с поставками пиломатериалов для расположенных в степной зоне сельхозпредприятий. Леса у них просто не было, заготовить его было негде. А доска нужна была катастрофически.
И тут появлялся Шерман. В мае 1979-го к зданию конторы совхоза «Утятский» (Кетовский район Курганской области) подкатили белые «Жигули». Из машины вылезли Шерман и его водитель Николай Ширин. Поднялись на крыльцо здания и, скрипя рассохшимися половицами, направились в кабинет директора. Михаил Юдицкий, давний знакомец и приятель детства Шермана, визиту старого друга обрадовался. Освободил стол, достал бутылку, крикнул в коридор, чтобы принесли чем закусить.

Повспоминав общих знакомых, Шерман довольно быстро перешел к делу, вкратце рассказал Юдицкому о своих возможностях по добыче пиломатерилов. Юдицкий чуть не поперхнулся, заедая очередную стопку. То, что предлагал Шерман, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Недостроенный коровник, столовая, несколько жилых домов – лес нужен был, что называется, «кровь из носу». И тут приезжает человек и спокойно говорит – все можно достать.

Как? Схема такова – совхоз поставляет на лесокомбинаты необходимые ЛДК товары, а в обмен получает лес. При этом товары можно поставлять не только из числа того, что у совхоза есть фактически на данный момент. Задействовать можно то, что предприятие должно получить по «фондам». Но еще не получило. «Выбиванием» этих «фондов» Шерман займется сам, и необходимые товары (трактора, металл, оборудование) уйдут прямо на ЛДК, минуя совхоз.

Шерман просил лишь заплатить за организацию схемы. И просил относительно недорого – что-то около 1000 рублей. Эти деньги он в тот же день получил в кассе совхоза. Основание – выписанные ему липовые накладные для заготовки и последующей распиловки леса. Вроде бы как полученные деньги Шерман должен отдать бригаде лесорубов. Но всем участникам операции понятно – никаких лесорубов не будет. А деньги возьмет себе за хлопоты Шерман.

Приехав на лесокомбинат, Шерман заключает от имени совхоза договор на встречную товарную поставку – ту же катанку, электролампы, автомобильную технику или тяжелые трактора. Тарифы? К примеру, грузовик «ЗИЛ-130» стоил 150–200 кубометров доски. Или 4 крытых железнодорожных вагона, заполненных пиломатериалами. Совхозы, в которые советское государство в начале 80-х годов все вливало и вливало фонды, по многим товарным позициям буквально купались в изобилии. Теперь благодаря Шерману они могли часть этих товаров обменять на то, что им действительно было нужно.

Первые несколько операций Шерман прокрутил со знакомыми директорами. Затем, когда слухи о человеке, который может достать дефицитную доску, распространились достаточно широко, на «трейдера» стали выходить и люди со стороны. Шерман встречался с ними у себя на квартире. Здесь в самой маленькой из трех комнат он оборудовал кабинет. Тут же принимал деньги. Обычно люди их приносили уже с собой – в банковских пачках. Кто платил тысячу рублей, кто пять, кто шесть. Большей частью платежи оформлялись как наряды на рубку леса.

Всего Шерман заработал за три года активных операций около 90 000 рублей. Или в среднем по 2500 рублей в месяц. Но он их именно заработал. Ведь после того как деньги были получены, за них надо было проделать адову работу. Начать с того, что требовалось быть все время в разъездах. В месяц Шерман накручивал тысяч по двадцать километров по дорогам Сибири и Казахстана. Ему пришлось раскошелиться на транспорт – подержанные «Жигули» четвертой модели и новенькую «Ниву».

Подписав договор на поставку леса в совхозе, Шерман садился в свою «Ниву» и ехал из Кургана в Красноярский край, в Лесосибирск, на ЛДК. Завизировав бумажки там, отправлялся в краевую столицу – это еще 400 километров. Там оформлял наряды на отгрузку леса в головном тресте. Оттуда – обратно в Лесосибирск. Получив наряды, ЛДК мог начинать погрузку. Но сначала ему нужно было подогнать вагоны. Значит, нужно ехать на узловую станцию, там брать вагоны, лимит на которые уже «выбит». Со станции обратно на комбинат – следить, чтобы выгоны загрузили именно тем, чем нужно. А не гнилью и обрезками доски. Проконтролировать, чтобы вагон был загружен полностью. Все 50 кубов и все нужного сорта: 25 кубов «тридцатки» (доска толщиной 30 мм), 20 кубов – «сороковка» и 5 кубов бруса. Именно то, что заказывал совхоз.

Груженые вагоны шли обратно на станцию, на «горку». Там формировался состав, на отправку потребителям. Когда вагоны уходили, Шерман мчался на телеграф – отбить телеграмму заказчику, чтобы ждали. Ведь от казахских совхозов, например, до станции назначения – еще километров 700. Пока не подгонят «КамАЗы», вагоны с лесом будут стоять. Каждый день простоя убивает шансы получить лимит на вагоны в следующий раз.

Станция, почта, телеграф, комбинат… Это в городе все рядом. Пешком дойти. В степях и тайге, где мотался Шерман, дорога занимает бесконечные часы, а то и сутки. Сезонные дороги – лежневки, практически непролазные летом. Тучи мошкары. Осыпи в Саянских горах.
Зимой – мороз минус сорок, и надо за ночь три-четыре раза выйти прогреть мотор, а то утром не заведется. А в пять утра на комбинат. Затем – на грузовую площадку. Затем – на станцию. Изо дня в день. Из недели в неделю. Жизнь за рулем. Мозоли от «баранки» у Шермана сошли только в колонии, лет через пять после вынесения приговора.

Хотя, конечно, только лишь длинными перегонами по плохим дорогам сложности бизнеса Шермана не ограничивались. Представьте себе – таежная станция. Погрузкой вагонов занимаются зэки и вчерашние зэки. Что им надо от жизни? В большинстве своем – денег и водки. Они загрузили плановые вагоны. Все! Как их заставить делать то, что они делать не обязаны? Это задачка посложнее, чем удержать машину на скользком зимнике. У Шермана были методы. Он знал, кто главный на станции на самом деле. Это не начальник. Не его зам по сбыту. И не администрация местного исправительно-трудового учреждения. Это учетчица Мария Конова, или, как называет ее Шерман в своих воспоминаниях, «Маша, рубщица кубатуры в вагонах».

Так вот в руках этой Маши, тетки лет сорока пяти, был самый мощный инструмент воздействия на местную публику – учет отгруженного бригадами грузчиков леса. Маша могла посчитать «правильно», а могла и пересчитать в «неправильную» для бригады сторону. Говорила она с контингентом на одном языке. Захочет – мертвого поднимет. С ней и надо общаться по всем вопросам. А как общаться? Денег не предложишь – на таком месте и с таким опытом, все деньги уже собраны. Надо выстроить отношения. Шерману удавалось. Другие, кто, соблазнившись «легкими» деньгами, из того же Казахстана приезжал работать от совхозов по той же схеме, ничего, кроме мордобития не добились.

Сеть, выстроенная Шерманом, работала без сбоев до самого его ареста. Не помешал даже крупный пожар, произошедший на Лесосибирском ЛДК. Выгорела половина предприятия, но именно благодаря Шерману, оперативно наладившему поставки материалов, необходимых для восстановления комбината, предприятие смогло быстро оправиться. Однако в декабре 1981 года Шерман был арестован. Свою деятельность он вел, не слишком-то и скрываясь. В дневнике Шерман пишет, что заняться снабженческими операциями в Курганской области его пригласило тогдашнее руководство обкома. А оно действовало в духе решений очередного пленума ЦК КПСС, где Леонид Брежнев призвал директоров совхозов и председателей колхозов «проявить самостоятельность и инициативу на местах». Некоторые проявили. А спустя три года, на ноябрьском пленуме 1982-го был поставлен ребром уже другой вопрос – «о восстановлении народного хозяйства в стране» и о закручивании гаек в этой связи.

Руководство в Курганском обкоме сменилось, начались большие «чистки». С десяток руководителей предприятий и областных учреждений приговорили к серьезным срокам. Пришли и за Шерманом. Он был арестован в своей квартире, той самой, где принимал деньги от «ходоков» из совхозов. Из 90 000 рублей, уплаченных за организацию поставок, которые позже следствие назвало похищенными, половина была потрачена. На них Шерман купил две машины, которые за три года постоянных разъездов успел основательно «убить». Деньги ушли на бензин, оплату гостиниц, организацию «столов» и выпивки с нужными людьми. Наконец, Шерман, уже серьезно больной, много денег тратил на покупку дорогих лекарств – мумие, женьшеня. Оплачивал экзотическое по тем временам лечение иглотерапией и гомеопатию. Взыскать в счет возмещения ущерба с Шермана удалось около 45 000 рублей.

Каков был масштаб деятельности Шермана? На этот вопрос есть вполне определенный ответ. В конце 80-х годов, когда частное предпринимательство было в СССР вновь разрешено, а те преступления, которые совершил Шерман, перестали быть таковыми, он вместе со своим адвокатом бомбардировал инстанции просьбами о пересмотре приговора. В этих материалах есть и скрупулезный перечень товаров, поставленных «трейдером» на сибирские лесокомбинаты. Всего при его посредничестве с Лесосибирского и Енисейского комбинатов в совхозы Курганской, Кустанайской и Тургайской области было отгружено около 40 вагонов леса – обрезной доски, горбыля, бруса, шпал. Встречные поставки составили около 120 тонн проволоки-катанки, 60 тонн троса, 120 тонн трубы, три вагона электроламп, десятки единиц техники.

Показательно, что никто из участников операций претензий к Шерману не имел. Достаточно почитать свидетельские показания на суде, состоявшемся в июне 1983 года. Из протокола заседания Кустанайского областного суда по делу Марка Шермана, июнь 1983 года:
Герасимов, директор совхоза «Ершовский» (Курганская область) :У нас не было другого выхода, поэтому мы и шли на нарушение финансовой дисциплины. Никаких фондов и нарядов у нас не было, поэтому мы и обращались к Шерману. Претензий к Шерману совхоз не имеет. Весь лес ушел на хозяйственные нужды. Лес нам нужен и сейчас «позарез».

Комяков, директор совхоза «Маяк» (Курганская область): Мы просили Шермана помочь, так как знали, что он поставляет лес другим совхозам. Деньги – 6000 рублей, я распорядился выдать для поставки пиломатериалов. Прорабу Иванову я говорил, что деньги надо платить Шерману, когда лес пойдет. На таких же условиях договаривался и прораб Чудинов. Шерман нам никогда не говорил, что он представитель с ЛДК и что там у него есть бригады. Об его связях я знал. Он говорил, что поможет нам все сделать сам, и поставил за нас электролампочки. Мы знаем, что пиломатериал к нам не идет, потому что органы следствия наложили арест на договора его поставки.

Дорошко, директор совхоза имени Козлова (Курганская область): Совхоз очень большой. Требуется очень много строить. Требуется очень много пиломатериала. Вот почему мы с Шерманом и договорились.Ранее мы занимались заготовкой леса, и порядок его заготовки знаем. Фондов на лес у нас не было. Шерман говорил, что в этом поможет. Польза от его поставок пиломатериалов большая. Претензий к Шерману не имеем. Вот только за то, что недопоставил пиломатериал (все незавершенные поставки были прекращены в конце 1981 года по решению следствия. – М.К.).

Кузнецов, директор совхоза «Первая семилетка» (Кустанайская область) Я уже знал, что Шерман и Ширин работают у Дорошко. Звонил тому. Он сказал, что надежные ребята. Поэтому я решил поступить таким же образом. Ведь лес нам нужен был позарез. Никаких разговоров о бригадах не было. Решили, что деньги надо выдать по расходному ордеру Ширину. 7000 рублей. Был совместный договор, что для начала работ по поставке пиломатериалов требуются деньги, поэтому и выдали 7000 рублей. Никаким представителям ЛДК они не представлялись. Шерман говорил, что у него там есть связи. Знаю, что мы должны были поставить катанку. Но ее за нас поставил Шерман. Претензий к Шерману совхоз не имеет. Шерман нас не обманул. Прибыль совхоз получил от его пиломатериалов немалую.

Ващенко, директор совхоза «Шоптыкольский» (Кустанайская область): Привез Шермана в совхоз мой зам Копылов. В разговоре выяснилось, что Шерман имеет возможность помочь в поставке пиломатериала. О бригадах никакого разговора не было. О порядке заготовки леса «на корню» я знал. Мы и сейчас ведем заготовку лесодревесины законным путем. В этом случае мы сознательно шли на нарушение, так как нам нужен был пиломатериал. Я знал, что такие же договоры уже заключали и другие совхозы. Весь полученный пиломатериал ушел на хозяйственные нужды. И лично я претензий к Шерману не имею.

Чудинов, прораб совхоза «Вишневский» (Курганская область): Я ездил в Кетовское управлении сельского хозяйства и спросил у инженера Варламова о поставке леса. Он мне, помнится, посоветовал обратиться к Шерману.На квартире Шерман нам с Ивановым сказал, что надо за вагон пиломатериала платить по 600 рублей, за 10 вагонов – 6000 рублей. Я обо всем доложил директору, и он дал указание деньги Шерману уплатить и ехать с ним в Красноярский край. Деньги я отдал Шерману, и он еще говорил, что для заключения договора поставки пиломатериала надо поставить на ЛДК электролампочки. Но это он возьмет на себя. Часть денег – 1000 рублей, я взял себе на все другие расходы. Купили два колеса для машины Шермана, колеса все уже износились. В дороге покупали запчасти, бензин. В общем, 1000 рублей ушла на все расходы по дороге.

Говорил ли Шерман, что он представитель ЛДК? Нет, такого разговора вообще не велось. О бригадах тоже. Он говорил, что у него есть связи и он поможет. У нас не было никаких фондов, поэтому мы и обратились к Шерману. Он добился фондов. Заключил договора. Но лес не пошел, так как потом органы милиции наложили аресты на договоры поставки и Шермана тоже арестовали. По договоренности с директором мы составили фиктивные наряды и ведомости, чтобы покрыть мой подотчет. На мой взгляд, Шерман во всех этих операциях выполнял роль посредника. Знаю, что электролампочки за нас на ЛДК Шерман поставил. Как это он сделал – мы не знаем.

Таких показаний в деле Шермана – десятки! И нет ни одного, где свидетели бы утверждали о хищениях средств Шерманом, о невыполнении им своих обязательств. Все, на что Шерман «подписался» – было сделано. А если лес в итоге не пришел – то лишь по вине органов, заморозивших все операции.

Оспорить этот факт не смогли даже прокуроры – в приговоре Шермана черным по белому написано: поставки были осуществлены, хозяйства извлекли из деятельности Шермана пользу. Но вот то, что эта полезная деятельность должна быть вознаграждена – это для советского суда было неприемлемо. «Гонорары» Шермана за организацию поставок были квалифицированы как хищения государственных и общественных средств в особо крупных размерах с использованием поддельных документов.

«Документы» – это липовые наряды, которые выписывались совхозами-колхозами на якобы существовавшие бригады лесорубов, которые должны были заготавливать лес. С точки зрения сегодняшнего дня, это были типичные операции по обналичиванию. Чтобы заплатить Шерману, нужны были наличные. Вот в совхозах их и получали по своим же состряпанным на коленке документам. При чем здесь сам Шерман?

Вопрос риторический. Как пишет сам «трейдер», «было принято решение меня посадить». А как же все те, кто создавал инфраструктуру для его деятельности? Сотрудники местных райкомов и районных управлений сельского хозяйства? Директора и председатели совхозов-колхозов? Если преступной является схема сама по себе, значит, надо сажать всех участников. Не так ли? Вовсе нет.

Крутили, лепили… С допросами, со свидетелями, протоколами. Ничего не получается по закону. Если привлечь Шермана как посредника, надо директоров [совхозов] и прочих примазывать. Ведь все эти липовые документы на оплату мертвых душ (вальщиков леса), на которые списывались расходы на разъезды, оказались написаны не рукой Шермана. Ну что за следствие! Срок содержания под стражей истекает, а судья требует проведения новых экспертиз. Сплошные беды и неувязки… Многократно пытались направить следствие в «законное русло», то есть арестовать всех причастных руководителей. Но тут обком закусил удила: судить одного Шермана! Как? Вы юристы, вы и решайте!!

Дело ограничилось Шерманом, Шириным и парой прорабов. Их посадили. Шерману дали 14 лет колонии. Но изменилась ли система? Вряд ли. Все так же у совхозов не было доски и бруса. И все так же находились люди, обеспечивавшие ее поставку. Просто фамилия нового «трейдера» была не Шерман. И пригласил его «заняться МТС области» уже новый первый секретарь обкома.

По-другому быть просто не могло. Официальная распределительная система не справлялась со своими функциями. Образовавшиеся «пустоты» заполняли предприимчивые люди. Неформальные связи между госпредприятиями и организация «внеплановых» товарных потоков между ними были действительно массовым явлением. Равно как массовыми были и «посадки» такого рода предпринимателей, как Марк Шерман.

Официальная распределительная система не справлялась со своими функциями. Образовавшиеся «пустоты» заполняли предприимчивые люди. В середине 60-х был осужден Борис Фельшин, обвиненный в «коммерческой деятельности по поставке спирта организациям и предприятиям». В 1970-м срок получил Владимир Андрушко, который, как и Шерман, занимался поставками леса, правда, на Украине. В конце 70-х был арестован и отсидел несколько лет в лагерях Сергей Демурчан, строивший схемы снабжения лесом и цементом предприятий Алтайского края. Выйдя на свободу, он вновь принялся за знакомое дело. И вновь получил срок. Как значилось в приговоре – занимался «коммерческим посредничеством» и «необоснованно обогатился на 22 000 рублей». И таких историй десятки, если не сотни.

Источник: Михаил Козырев , "Подпольные миллионеры: вся правда о частном бизнесе в СССР", «Записки советского брокера», Марк Шерман
Цветные рынки и советская экономика, А. Каценелинбойген http://corruption.rsuh.ru/magazine/4-2/n4-02.html
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments